Пламя страсти

Лошади некоторое время еще скакали рядом с оставшимися, но потом, почувствовав непривычную легкость, отстали. Хэзард, сидя на одной лошади, поймал вторую за уздечку и повел за собой. Они быстро поравнялись с каретой, и Венеция тут же открыла дверцу.
Она видела из окна, как Хэзард освобождал лошадей, и сердце у нее замирало от страха. Он танцевал на спинах лошадей, как циркач, Венеция была уверена, что он сейчас упадет и разобьется насмерть, но все обошлось. И вот теперь Хэзард заставлял лошадь держаться рядом с открытой дверцей кареты. У него была только одна свободная рука, потому что в отличие от индейских лошадей, которые слушались движения коленей, эта лошадь требовала твердой руки на поводьях. Но он все же сумел заставить лошадь слушаться. Перегнувшись, Хэзард обхватил Венецию за талию и приказал:
— Прыгай!
Она прыгнула — и оказалась у него на коленях.
— Я же говорил, что мы справимся.
Карета промчалась мимо. Хэзард придержал свою лошадь. Он улыбался.
— Ты просто маньяк! — Венеция тоже попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось.
— Я твой маньяк, дорогая. Скажи, ты сможешь продержаться в седле пару часов? — Хэзард подстегнул лошадь, заставляя ее войти в реку.
— Могу и больше, если нужно.
— Это не понадобится. Кроме того, у меня есть строгий приказ Лидии.
Хэзард не сказал Венеции о том, что следующий час будет решающим. Если их преследуют, через час они об этом узнают. Выяснится и то, сколько человек отправилось по их следам. Если их преследуют, то им придется остановиться и принять бой, потому что Венеция не выдержит дорогу верхом днем и ночью, когда по их следам идут профессиональные охотники на людей.
Удостоверившись в том, что Венеция удобно сидит на его лошади, Хэзард подтянул вторую лошадь, ловким движением пересел на нее, и они поехали вверх по течению спокойной, поблескивающей на солнце реки.