Любовница на неделю

— Я приехал в Хайем для того, чтобы предложить тебе выйти за меня замуж, — отрывисто сказал он, поскольку после ее язвительного замечания насчет мозгов уже не мог говорить с фальшивым спокойствием. — А когда обнаружил, что ты уехала вместе с телохранителями, одного из которых в деревне считают твоим кавалером, — не без сарказма добавил он, — то решил: к черту женитьбу, к черту тебя, к черту всех женщин! Я уже направлялся в Уайт, когда увидел на дворе твоего возлюбленного Джо.
— Он мне вовсе не возлюбленный.
Слова «выйти за меня замуж» били барабанами в ушах, заглушая все обиды и сомнения. Его чертовски трудно понять. Он мрачен и возбужден, а может быть, мрачен именно потому, что без всякой причины возбудился…
— Ну, теперь ты все знаешь, относительно Джо, — спокойно сказала она, — а в саквояже есть другой халат, если ты потрудишься мне его бросить.
Дермотт поднял на нее глаза. Тон ее изменился, на лице появилась робкая улыбка.
— Лучше подойди и возьми сама, — инстинктивно почувствовав, что ее отношение стало совсем другим, пробормотал он.
— Халат?
— Халат… и кольцо… и меня вместе с тысячью извинении, — Помолчав, он улыбнулся: — И всю мою любовь.
— Значит, теперь ты решился.
Он кивнул:
— Не знаю, что написала моя мать, но все это правда.
— Мне хотелось бы услышать это от тебя лично. — Она окинула его оценивающим взглядом. — Ты как будто достаточно взрослый, чтобы говорить за себя сам.
— Я промок до нитки.
«Вообще-то он, наверное, говорит правду — когда покачивается на каблуках, в ботинках у него хлюпает, — но, по сути, это еще одна попытка увильнуть от основной темы». Изабелла все еще не верила ему.
— Это что, как-то влияет на твой голос?
— Нет… — засмеялся он, — и на все прочее… тоже.
— Какое счастье, — улыбнулась она.
— Так ты выйдешь за меня замуж?
— По-моему, этому обычно должно предшествовать какое-то цветистое предисловие, — заявила она. — Например, что-нибудь, связанное с реками, горами и бесконечным временем.
— Моя любовь подобна быстрой реке, вечно текущей по горной долине.
— Зря я тебе об этом сказала, — засмеялась она.
— Я действительно тебя люблю, Иззи, — тихо сказал он, — и буду любить до тех пор, пока стоят горы и текут реки. Без тебя каждый день кажется бесконечным, каждая ночь — пустой, каждый мой вздох — бесполезным. Ты выйдешь за меня замуж?
— Только если ты пообещаешь никогда больше не драться на дуэли, — тихо сказала она. — Больше я этого не переживу.
— Попроси о чем-нибудь другом, — вздохнул он. — Всегда найдется какой-нибудь прыткий идиот, которому захочется попытать счастья. В общем, этого я не могу тебе обещать.
— Тогда мы можем жить в деревне, вдалеке от всяческих… идиотов.
— Прекрасное решение. — Он вопросительно поднял брови: — Так ты говоришь мне «да»?
Она кивнула.
— По-моему, за этим должен следовать какой-то цветистый ответ, — поддразнил ее Дермотт. — Что-нибудь насчет любви, верности и благодарности.
— Я знаю, что ты мне благодарен за согласие выйти за тебя замуж. И вечно будешь мне верен.
— Замечательно? — расхохотался он.
— Как хорошо, что мы обо всем договорились.
— Как хорошо снова почувствовать желание жить, — прошептал он. — Мне очень жаль, что все так случилось.
— Я знаю. — Оставляя на полу мокрые следы, она подошла к нему вплотную.
— Я хочу сделать тебя счастливой, — заключив ее в свои объятия, тихо сказал он.
— Я знаю… — повторила Изабелла, обвивая руками его шею. — Кстати, о счастье… — лукаво пробормотала она…
 
Эпилог
Неделю спустя наши любовники поженились в церкви Тейвор-Хауса, чтобы дедушка Изабеллы — или по крайней мере его дух — мог видеть, как венчается внучка. В качестве гостей на свадьбе присутствовали вдовствующая графиня Батерст, Молли (под именем миссис Пибоди), служащие Изабеллы, а также некоторые ее знакомые.
Гнусные планы родственников Изабеллы потерпели полный крах — не только из-за свадьбы как таковой, но прежде всего благодаря рождению сына и наследника графа и графини, за которым вскоре последовали еще двое детей. И все время, пока длился их брак, граф самоотверженно выполнял свое обещание сделать супругу счастливой, находя в этом радость и удовлетворение, которые прежде так долго от него ускользали.