Под небом Италии
Никто не успел заметить, как взметнулся клинок и из раны на плече Ги фонтаном брызнула кровь. Франческа вскрикнула, но раненый оттолкнул ее и пошел на Мальвиля. Он снова казался молодым и красивым. Мальвиль сделал выпад, Ги отбил.
– Недурно для пьяницы, – похвалил француз.
Бранное слово было заглушено звоном клинков. Ги сделал обманное движение и задел предплечье Мальвиля. Рыцарь попятился, но не рассчитал и сбил со стены факел. Языки пламени тут же охватили конюшню.
– Бежим! – закричала Франческа. – Вы оба сгорите! Но противники не обратили на нее ни малейшего внимания.
– Бьемся до конца? – улыбнулся господин Симон.
– До конца, – ответил с улыбкой господин Ги.
Франческа забыла обо всем на свете: о пожаре, о кардинале Конти, об опасности. Она видела только двух врагов и в глазах у каждого – смерть другого. Слышала звон мечей. А вокруг уже вовсю бушевало пламя. Но вот Ги оступился и упал на пол. Француз моментально навис над ним и нацелился в горло. Однако Ги изловчился и, прежде чем француз успел нанести смертельный удар, поразил его в сердце. Украшенный драгоценными камнями меч еще дымился от крови, а бездыханное тело Мальвиля уже лежало на полу.
– Бежим! – снова крикнула Франческа. Жар огня становился нестерпимым.
– Мальвилю конец. И Конти тоже, – ответил ей Ги. – С его хромой ногой из пламени не выбраться.
– Ты уверен?
Ги взял ее за плечи и повернул. И Франческа увидела: языки пламени охватили фигуру кардинала. Безжалостный огонь так жарко лизал его тело, что через несколько секунд никто бы не узнал в обгоревшем трупе недавнего могучего властителя.
Ги схватил ее за руку и вывел из конюшни. И как раз вовремя. Стена за ними рухнула и навсегда погребла под собой кардинала Конти.
Глава 26
– Сир проснулся. Спрашивал вас, миледи.
Кристиано так широко улыбнулся, что, казалось, разорвет себе рот. Но Франческа понимала, что и сама она светится от радости и совсем не похожа на прежнюю графиню. Она отложила письмо настоятельницы, сорвала с себя передник, пригладила растрепанные волосы и буквально вспорхнула по винтовой лестнице.
Монахини поместили Бельдана в маленькую комнату и так усердно ухаживали за ним, что шрамы его почти зарубцевались. Однако шрамы в душе исцеляются не так скоро. Для этого требовалось время. Но у Франчески и Бельдана впереди была целая жизнь.
Он притянул ее к себе, и Франческа прильнула к нему. Сильные руки сняли с нее одежду, ладони ласкали кожу. Так повторялось изо дня в день: сначала любовь, а потом разговоры. Даже тогда, когда Бельдан был еще слаб, он предпочитал сперва утолить голод и только после этого наслаждаться беседой. «Так будет всегда, – думала Франческа, целуя его плечо. – Я всегда буду счастлива с ним».
А потом она рассказывала:
– Кардиналу устроили пышные похороны в Риме. Но родные хотят перевезти его в Орте и построили там роскошный склеп. Время бежит, на его могилу приходит все меньше людей. Многие начинают думать: пусть лежит подальше от Рима. Так будет лучше для всех. И для нас тоже...
– Стефано пишет, что в Золотом войске все в порядке. Солдаты одеты, обуты, готовы к бою, но ждут своего сира. Не надо, не смейся, здесь так и написано. Теперь, когда французы ушли, тосканцам надо держаться друг за друга. Главная ошибка в том, что мы врозь. Флоренция просит зашиты от Сиены. Обвиняют друг друга...
– А вот еще хорошие новости из Бельведера: мать пишет, они начали сев. Монахини тоже сеют. Чувствуешь, какой ароматный воздух?
– И еще...
Этих «еще» у них было вдосталь. Только об одном человеке они никогда не говорили.
Но однажды Франческа зашла в комнату Бельдана и застала его одетым – с мечом на поясе и с золочеными шпорами на сапогах.
– Ты куда? – спросила она, зная ответ и страшась услышать его.
– Искать Ги, – хрипло ответил он и посмотрел на Франческу потускневшими глазами. – Я должен его убить.
– Бельдан! – Страх не давал Франческе подобрать необходимые слова. – Оставь его. Пусть себе живет. Ведь он спас тебе жизнь. А свою погубил. Говорят, что он с Кьярой Конти и дезертиром-французом поселился неподалеку от Бари. На княжество у него не осталось ни малейших надежд. Пощади его.
Рыцарь нахмурился и отвернулся.
– Ты, кажется, забыла об Антонио Донати. Ги его не пощадил. Я убью Ги за Антонио. Это мой долг.
– Ты хочешь убить Ги за себя. И не ради долга, а во имя оскорбленной гордости и уязвленного самолюбия. Ги это понял и поэтому уехал. Чтобы спасти тебя от братоубийства.
Бельдан покачал головой.
– Ты моя жена. Ты мне дороже дыхания жизни. Но ты меня не остановишь. Я все равно его найду.
Утром Франческа в который раз почувствовала недомогание и убедилась, что беременна. Она очень хотела, чтобы ее ребенок любил достойного отца, а не вместилище горечи за совершенный поступок. Но она достаточно узнала Бельдана, чтобы понимать: он вернется, если его сейчас отпустить.
Однако цена казалась непомерно большой и исход непредсказуемым. Страх сделал ее безрассудной.
– Не убивай Ги, – снова попросила она. – Ведь ты же его любишь.
– Нет, Франческа, это ты его любишь, – мягко возразил Арнонкур. – Даже будучи замужем за мной, ты будешь искать повод, чтобы его оправдать. Вот и сейчас пытаешься его спасти.
Франческа хотела возмутиться, но не успела – Бельдан повернулся и вышел за дверь.
Прощаниям не было конца. Франческа расцеловала мать Катерину, а с сестрой Игнацией дважды обнялась. Послушницы принесли ей пчелиного меда и накопали трав для посадок в садах Бельведера. Графиня успела привыкнуть к монастырю и знала, что будет по нему скучать. Но теперь, когда Бельдан уехал, настало время собираться и ей. Вернуться наконец домой и встретиться с матерью.
Вперед выступил Кристиано и встал рядом с ней.
– Готовы, миледи?
– Готова. – Франческа в последний раз окинула взглядом знакомые лица.
Из часовни донеслись звуки гимна. Это монахини благодарили и славили Всевышнего. Благодарили за новое прекрасное утро, за любовь. За саму жизнь.
– Готова, – повторила графиня и улыбнулась воину своего мужа. – Можно ехать.
Кристиано осторожно подсадил ее на лошадь, и они направились по тропинке к воротам. Но не успели покинуть монастырский двор, как из часовни выскочил мальчишка и, шлепая по грязи, бросился к ним.
– Он велел отдать это вам. – И с размаху вложил в ладонь Франчески белую розу так, что шип впился ей в кожу и выступила капелька крови. – И еще велел пожелать леди Арнонкур счастливого пути.
«Это будет нашим секретом», – прошептал кардинал Конти, вкладывая первую белую розу в руку Франчески.
Но Конти умер. Умер и похоронен несколько месяцев назад. Он унес с собой в могилу тайну Мальтийской звезды. Да, умер и больше никогда не повредит Арнонкурам.
Она быстро повернулась к мальчишке:
– Где этот человек?
Но сорванец уже убежал.
Франческа бросила розу на брусчатку, и через секунду эхо от перестука копыт ее лошади разнеслось под сводами ворот. Впереди расстилалась дорога, которая через много миль приведет ее в Бельведер.
БЕЛЬВЕДЕР
Глава 27
– Неужели это возможно?
Франческа оторвалась от созерцания холмов и отвернулась от окна навстречу смеху и голосам любимых людей.
– Неужели в самом деле возможно? – повторила Бланш с оттенком ревности, переводя взгляд с письма в своих руках на Франческу. – Леди Беатрис пишет, что маленький Антонио сказал тете Элеоноре «до свидания», когда та уезжала принимать послушание в монастырь. Я рада за Беатрис и за ее внука. Но ребенок, заговоривший в шесть месяцев? В это трудно поверить!
– А еще я слышал, что знаменитый воин герцог Уильям Глосстерский и его женушка... – начал было господин Генри Кент.
Но Бланш, испугавшись, что придется выслушать очередную бесконечную, ужасную историю, успела его перебить: