Гэсэр

 Но дело чести
 Заступиться за несчастный, бедный народ.
 Зачем ты жаром
 Земли наши опустошаешь?
 Зачем пожаром
 Все живое ты пожираешь?
 Где травы цвели — там пепел лежит,
 Где деревья росли — там зола лежит.
 Болезни, о которых никто не слыхал,
 Людей косят,
 Болезни, о которых никто не знал,
 Стада косят.
 Люди плачут и голосят,
 Северные народы
 Десятками тысяч гибнут,
 Южные народы
 Сотнями тысяч гибнут.
 Окутали землю туман и тьма,
 Вот что ты наделал, Гал-Нурман!
 Должен я за людей заступиться,
 Должен я с тобой, Гал-Нурман, сразиться.
 Гал-Нурман в досаде махнул рукою:
 — Ладно, оставлю я ваших людей в покое,
 Чтобы чистой стала в реках вода,
 Чтобы мирно паслись на лугу стада,
 Чтобы люди могли опять веселиться,
 Чтобы люди смогли опять расплодиться,
 Чтобы козней моих могли не бояться,
 Красотой земли наслаждаться,
 Ради этого не следует нам сражаться.
 Пусть считают люди, что я жесток,
 Что страшнее меня никого уж нет,
 Нашей битве не пришел еще срок,
 Надо ждать еще девять лет.
 Тридцать три батора Абая Гэсэра
 Отошли в сторонку и кругом сели.
 Сидят они, совещаются,
 В словопрениях упражняются.
 К Абаю Гэсэру, приняв решенье,
 Посылают батора Нээхэр-Эмшена.
 «Если уж сошлись два великих хана,
 Если уж съехались их дружины,
 Разъезжаться попусту было бы странно,
 С двух сторон двух баторов выбрать должны мы,
 Пусть они между собою поборются,
 А два хана великих на том успокоются».
 Абай Гэсэр хан
 И Гал-Нурман
 Решение это правильным посчитали,
 К интересному зрелищу готовиться стали.
 С одной стороны выбран
 Буйдан-Улаан батор.
 С другой стороны выбран
 Гани-Галзуу батор.
 Один из тридцати трех богатырей,
 Другой из шестидесяти шести богатырей.
 Чья рука верней, чья сабля острей,
 Сейчас они всем покажут,
 А пока они важно похаживают,
 
 Оба они перед схваткой разделись,
 Оба приготовились-разогрелись.
 Никто не моргнул и глазом,
 Как две сабли взметнулись разом.
 Разъехались они на расстояние дня,
 Каждый из них пришпорил коня.
 Налетели они друг на друга с разгона,
 Сабли у них схлестнулись со звоном.
 Из-за равной удали бойцы не сдаются,
 Из-за равной ловкости не качаются.
 Бесконечное время бьются,
 А схватка все не кончается.
 Но Гани-Галзуу момент улучил
 В середине жестокой схватки,
 На противника в бешенстве наскочил,
 Разрубил его от ключицы до пятки.
 Разрубил он вдоль его тело,
 Только сердце сталь не задела.
 То не травы росой обливаются,
 Половинки тела слипаются.
 То не солнышко поднимается ввысь,
 Половинки тела опять срослись.
 Сила прежняя в прежнем теле,
 Сабли вновь у них зазвенели.
 Буйдан-Улаан,
 Что на две части едва не развалился,
 Буйдан-Улаан,
 Что снова соединился,
 Чрезмерно осерчал и разгорячился,
 Сабля его хангайская просвистела.
 Не стал он противника рубить вдоль тела,
 А махнул он саблей своей поперек,
 Шею срезал он, как травы стебелек.
 Срезал он голову и поддел ее
 Острой саблей на острие.
 К Гал-Нурману с подарком таким подошел,
 И голову черную и кудлатую
 Бросил сидящему дьяволу на подол
 Белого праздничного халата.
 Больше голова ничего уж не скажет,
 Коса раскрутилась длиною в сажень.
 Гал-Нурман
 Вскочил и рассвирепел,
 Гал-Нурман
 Раскраснелся и засопел.
 Налетел он, от злости серый,
 На сидящего рядом Абая Гэсэра.
 Брызжет слюной, кричит сердито,
 Скрипит зубами, словно в бою. —
 Если не убьешь своего бандита,
 Я собственноручно его убью!
 Но Абай Гэсэр — благородный хан,
 Сказал: «Батора в обиду не дам.