Гэсэр

 Всех мужей-борцов поборол,
 Богатырское званье обрел.
 Это с ним, с женихом своим, суженым,
 Повстречалась ты, молодая,
 По просторам Алтая скача,
 Бегом-топотом конским разбуженным.
 День желанный благословен!»
 Так царевне Алма-Мэргэн
 Говорил властитель морской.
 Но утратила мир и покой
 Та воинственная царевна
 И отцу говорила гневно:
 «Я впервые слышу от вас,
 Что невеста я и жена.
 Иль узнали вы только сейчас,
 Что я девушкой рождена?
 Я на горку пойду в день мой горький,
 И веревку найду я на горке,
 На веревке повешусь пестрой,
 На утес поднимусь я острый,
 И с утеса я брошусь в море,
 Утоплю с собой свое горе,
 Будет срок моей жизни недолог!»
 Побежала царевна с плачем,
 Распахнула тяжелый полог,—
 И обжег ее взглядом горячим
 Крепкостанный Абай-Гэсэр.
 Убежать пыталась далече,
 От земли отрываясь, она, —
 Но схватил царевну за плечи
 Тот, чья мощь велика и грозна.
 Убежать от Гэсэра хотела.
 К небесам взвиваясь, она —
 Удержал ее девичье тело
 Тот, кто славен на все времена.
 И когда поутихла немного
 Та царевна, та недотрога,
 Богатырь ей сказал слова:
 «Ты свой долг исполни сперва.
 Из далекой страны человека
 Пригласи ты к себе домой,
 Ты с далекой реки человека
 Напои прозрачной водой».
 Так царевну Гэсэр заставил
 Возвратиться назад во дворец,
 Он шаги вслед за ней направил,
 А навстречу им — хан-отец,
 Сам Уса-Лусан седоглавый
 С белой-белою бородой.
 Властелину морской державы
 Поклонился Гэсэр молодой,
 Поздоровался с ним по-хански,
 Поприветствовал по-хатански.
 Оказал ему старец честь,
 Встретил радостно-величаво:
 Предлагает Гэсэру воссесть
 На почетное место справа.
 А царевна Алма-Мэргэн
 Накрывает стол золотой,
 Чтобы старый и молодой
 
 Ели яства, пили напитки,
 Накрывает серебряный стол,
 Ставит пищу-вино в избытке.
 Хан Лусан и Гэсэр вдвоем
 Разговор повели о былом,—
 И о том, что записано в книгах,
 И о том, что узнали изустно.
 Говорили они так искусно,
 Так умно и проникновенно,
 Что на темной воде морской
 Заиграла белая пена,
 А на камне взошла трава:
 Созидали жизнь их слова!
 Посветлела Алма-Мэргэн,
 Угощала гостя на славу:
 Ей Гэсэр пришелся по нраву.
 Хан-Лусан, властелин океанский,
 Прозорливым разумом светел,
 Приголубил Гэсэра по-хански,
 По-хатански его приветил.
 Еда забвения 
 
 Вот Гэсэр и властитель морской,
 Руку левую с левой рукой
 Сочетав, дали клятву друг другу,
 Руку правую с правой рукой
 Сочетав, дали клятву друг другу,—
 И Гэсэр получил супругу.
 Постелили постели-ковры,
 Чтобы две головы с той поры
 Сопряглись-слились воедино,
 И Лусан обнял зятя, как сына,
 Восемь дней пировали сваты,
 Девять дней продолжалось веселье,
 Вот и день забелел десятый,
 И с трудом наступило похмелье.
 Обращается к тестю Гэсэр:
 «Чужеземец тоскует вдали
 От родимой своей земли.
 Вспоминает охотник-скиталец
 Всех родных, что дома остались.
 Сироте-жеребеночку снится
 Молодая мать-кобылица.
 Даже гостю дома богатого
 На чужой не живется земле,
 И берцовая кость сохатого
 Не уместится в малом котле.
 Мне пора на простор земной:
 Я задумал вернуться домой».
 Недовольная речью мужа,
 Огорчилась Алма-Мэргэн,
 Огорченья не обнаружа,
 Притворилась Алма-Мэргэн,
 Что довольна она, весела,
 И супругу преподнесла