Гэсэр

 В сновидения погружены,
 Поднялись в непроглядной мгле,
 Осторожно к его поле
 Привязали нитку из шелка
 И опять улеглись тихомолком.
 А Нюсата-Нюргай огляделся,
 Встал бесшумно, беззвучно оделся,
 Вышел в лес под покровом ночным.
 Две жены его — следом за ним,
 Не уйдет муженек-хитрец:
 Нитки шелковой держат конец!
 Наступила полночи пора.
 Перед ними — Сумбэр-гора.
 Смотрят жены, а их супруг
 Превратился в ястреба вдруг
 И поднялся, как сумрак сер,
 На вершину горы Сумбэр.
 Две красивых его жены
 Не могли достичь поднебесной
 Той вершины, той вышины,—
 Пред скалой остались отвесной
 И застыли, изумлены
 Дивным обликом, статью чудесной.
 Что за свет нисходит с чела?
 То ли гордая эта скала,
 То ль из рода людей существо,—
 Есть и губы и нос у него!
 Кто бы в тайну его проник?
 У него — темно-красный лик,
 И просторна грудь и мощна,
 И сильна, упруга спина,
 И могуч затылок саженный.
 Как лопаты — зубы во рту.
 Кто поймет его глаз пестроту?
 Кто постигнет сей облик священный?
 Голова его — точно снег.
 То не отпрыск земли — человек,
 То властитель заоблачных стран,
 То отец Эсэгэ-Малан!
 Прилетел к нему ястреб Нюсата,
 А при нем — белолобый баран:
 Жертвой стать — его назначенье.
 У владыки богов Нюсата
 Стал просить за свое подношенье
 Для похода — вооруженье
 И коня для езды и войны.
 Две красивых его жены
 Поспешили вернуться назад,
 По дороге скорбят-говорят:
 «Наш супруг — волшебник великий,
 Что пред ним земные владыки?
 Он могущественный чародей,
 Самый сильный он из людей!
 Почему же он мучает нас,
 Отвергает с нами сближенье,
 Держит жен своих в небреженье!
 Мы обмануты хитрецом,
 Мы отринуты гордецом,
 Ничего для мужа не значим!»
 Возвратившись, предстали с плачем
 
 Перед старым свекром-отцом.
 Десять тысяч небесных богов,
 Властелинов небесных лугов,
 Запредельных просторов лесных,
 Услыхали: Нюсата-Нюргай
 Стал супругом двух женщин земных,
 И его осудили строго:
 «Средний сын могучего бога,
 Славный отпрыск небесных царей,
 Взял он в жены земных дочерей.
 Стал добычей праха и скверны,
 Ибо грех совершил беспримерный!»
 Так сказав, небожители ввысь
 К прародителю поднялись,
 В горний край Эсэгэ-Малана.
 А Нюсата, чья мощь несказанна,
 На вершину горы Сумбэр
 Белолобого поднял барана,
 Чтобы в жертву его принести
 Всем пятидесяти пяти
 Небожителям — белым бурханам.
 Пред самим Эсэгэ-Маланом,
 Пред верховным небесным главой,
 Он предстал с молитвой живой:
 «Ты опора моя и охрана»,—
 И принес ему в жертву барана.
 И достиг всех небесных долин,
 Всех нагорий и побережий
 Запах мяса бараньего свежий.
 Эсэгэ-Малан, властелин
 Девяти небесных держав,
 Запах мяса почуяв, узнав,
 Вопросил: «Кто моленье вознес,
 Кто нам жертву-даренье принес?»
 С высочайшей небесной тверди
 Оглядел он земной предел,
 На вершину горы посмотрел
 И Нюсаты увидел усердье.
 Красный сын, средний сын Хан-Хурмаса,
 В дар принес ему свежее мясо
 И вымаливал за приношенье
 Для похода — вооруженье,
 Скакуна для быстрой езды,
 Для войны и для дел державных
 Тридцать три воителя славных,
 Триста опытных ратных вождей:
 Всех богов, что его заставили,
 Бросив небо, спасать людей,
 Что на землю его отправили,—
 Умолял, воззвав к доброте,
 Богатырь Бухэ-Бэлигтэ.