Гэсэр

 Летала она над серебристым крыльцом,
 Летала она то ниже, то выше,
 Вдруг, словно солнышко вышло.
 Словно месяц выплыл на небосклон,
 То появилась царица Урмай-Гоохон.
 Ступила на серебряное крыльцо,
 Показала миру свое лицо.
 Прекрасная Урмай-Гоохон, без изъяна,
 Щеки у нее, как заря румяны,
 Губы у нее свежи и алы,
 Не сравняться с ними никакие кораллы.
 Правой щекой своей
 Она солнце затмила,
 Левой щекой своей
 Она месяц затмила.
 Глаза, как звезды, сверкают ясно,
 Свет разливается от белого тела,
 Утренняя заря на востоке — погасла,
 Вечерняя заря на западе — потускнела.
 Как увидела я ее — дышать перестала,
 Так Урмай-Гоохон красотой блистала.
 Летала я летала вокруг красавицы,
 Пока со счету не сбилась,
 Разглядывала я красавицу,
 Пока сознанье не помутилось,
 Всматривалась я в нее до помраченья ума,
 Не знаю как жива осталась сама.
 В это время
 Дядя Гэсэра Саргал-Ноён,
 Сединами мудрыми убелен,
 Особенным знаньем про все узнал,
 Тридцать трех баторов к себе позвал.
 Он прикрикнул на них, на каждого:
 — Лежебоки вы или стражники?
 Летает над дворцом
 Сорока чернохвостая,
 Кружится над крыльцом
 Сорока полосато-пестрая,
 Откуда она сюда прилетела?
 Какое ей нашлось тут дело?
 Похоже,
 Что эта сорока сплетница,
 Похоже,
 Что она и разведчица.
 Хочет она тут что-то выведать,
 На чистую воду разбойницу выведите,
 Чтобы потом самих себя не стыдиться,
 Сбейте вы стрелой поганую птицу.
 Но баторы оказались беспечными,
 Пропустили мимо ушей эти речи они.
 Птичье дело, говорят,
 В небе летать.
 Рыбье дело, говорят,
 В воде шнырять.
 С сороками, говорят, воевать — не наше дело,
 Так ответили баторы Ноену белому.
 А я, услыхав Ноёна слова,
 Вверх вспорхнула и была такова.
 Три брата,
 Считавшихся ханами явными,
 А на самом деле
 
 Три черных дьявола,
 Пославшие пеструю сороку-сплетницу
 В страны дальние, как разведчицу,
 Высмотреть далекое, высмотреть близкое,
 Проверить высокое, проверить низкое.
 Найти невесту самую лучшую,
 Царицу самую выдающуюся,
 Со щеками румяными,
 С губами-кораллами,
 С глазами,
 Как звезды горящими,
 С зубами,
 Как снег слепящими.
 Они выслушали старательно
 Сороку-сплетницу,
 Они выслушали внимательно
 Свою разведчицу.
 Поняли, что говорит она правду.
 Вестям таким они рады.
 Однако напали на них сомненья,
 Не принимают они никакого решенья.
 Переговариваются они, рассуждают,
 Все услышанное обсуждают:
 — Много нам сорока настрекотала,
 Да толку от этого мало.
 Много она напророчила
 От ума своего сорочьего,
 Но ведь взяться-то мы хотим
 За то, за что взяться нельзя.
 Но ведь напасть-то мы хотим
 На кого нападать нельзя.
 На ненаподаемое не нападают,
 Нерешаемое не решают.
 Разговаривают ханы медлительно,
 Говорят они все по очереди:
 — Пусть красавица восхитительна,
 Но добыть ее трудно очень…
 Между тем
 Сын старшего хана молодец и батор,
 Из-за которого разгорелся этот сыр-бор,
 Которого надумал отец женить,
 Дабы не оборвалась родословная нить,
 Решился счастья сам попытать,
 И невесту своим путем поискать.
 Выкликнул он громко на четыре стороны
 Имя иссиня-черного ворона,
 Того ворона он имя выкликнул,
 Который только что оба глаза у падали выклюнул.
 Говорит он этому ворону: —
 Полетай на чужую сторону,
 Молодую гладкую землю
 Ты трижды вокруг облети.
 Юную плавную землю
 Ты четырежды облети.
 Выгляди мне такую невесту,