Гэсэр

 Какого лося добыть сумел.
 — Да, — Гэсэр говорит, — ты зорок и меток,
 Наверное, дашь мне мясца отведать.
 Хара-Зутан пожадничал, укорил:
 — Где это видно, чтобы старик молодого кормил.
 На чужой кусок,
 Мой внук, не гляди.
 Путь далек,
 Все впереди.
 Еще не скоро до темноты,
 Кого-нибудь подстрелишь и ты.
 Абай Гэсэр Удалой
 В сторонку отъехал тихо,
 Одной хангайской стрелой
 Свалил лося и лосиху.
 Спешились всадники,
 Коней расседлали,
 Проголодавшись за день,
 Ужин готовить стали.
 Серо-красный костер разложили
 Так, чтобы не раздувал его ветер.
 Разделив где мясо, где жилы,
 Добычу свою насадили на вертелы.
 У Абая Гэсэра сочное
 Лосиное мясо готово до срока,
 А у Хара-Зутана ссохлось,
 Превратилось опять в сороку.
 У Абая Гэсэра
 Все вкусные кости уже обглоданы.
 Все сочное мясо съел он,
 А Хара-Зутан страдает от голода.
 До утра не уснул он,
 Слюнка течет,
 Живот подтянуло,
 Все ребра — неперечет.
 С черной душой
 К водопою идет,
 Голодный и злой
 Коней ведет.
 В желудке у него ноет,
 Вокруг Гэсэра он заискивающе похаживает.
 А Гэсэр руки от мяса моет,
 Волосы руками приглаживает.
 Те кости, что Гэсэр в сторону отбрасывает,
 Хара-Зутан хватает, обсасывает,
 Внутренности от лося и лосихи
 В рот торопливо запихивает.
 — Что это с тобой, дядя,—
 Говорит Гэсэр, на Хара-Зутаиа насмешливо глядя.
 Ты голоден, как я вижу,
 Тебе поесть не пришлось,
 А где же твоя добыча,
 Где же вчерашний лось?
 Если в походе, — говорит Гэсэр, — голодать,
 Ни удачи, ни счастья никогда не видать.
 Голод в походе не помогает,
 Воин от голода изнемогает.
 После этого
 Абай Гэсэр допил и доел,
 Остатки еды побросал в огонь.
 К коню подошел, в седло он сел,
 
 Тронул повод и взвился конь.
 Поехали дальше, поехали рядом
 За Тумэн-Жаргалан племянник и дядя.
 Едут они
 Далеко ли, близко ли,
 Скачут они
 Высоко ли, низко ли.
 Вот уж кони скачут устало,
 Да и поесть уже хочется.
 Время ночлега настало.
 Начинают они охотиться.
 Абаю Гэсэру удалось,
 Ворону серую подстрелил,
 Волшебством своим в тушу лося
 Он ворону тощую превратил.
 Положил, на поляну выйдя,
 Чтобы дядя ее увидел.
 Хара-Зутан в находку вцепился,
 Перед Гэсэром он похвалился:
 — Видишь, как находчив я и умел,
 Какого лося добыть сумел.
 — Да, — Гэсэр говорит, — ты очень меток,
 Наверное, дашь мне мясца отведать.
 Хара-Зутан пожадничал, укорил:
 — Где это видно,
 чтобы старик молодого кормил.
 Еще не скоро до темноты,
 Кого-нибудь подстрелишь и ты.
 Говорит он угрюмо и холодно:
 — Не умрешь, чай, племянничек, с голоду.
 Абай Гэсэр Удалой
 В сторонку отъехал тихо
 И одной хангайской стрелой
 Свалил лося и лосиху.
 Спешились всадники,
 Коней расседлали.
 Проголодавшись за день,
 Ужин готовить стали.
 Серо-красный костер разложили,
 Так, чтобы не задул его ветер.
 Разделив где мясо, где жилы,
 Насадили добычу на вертелы.
 У Абая Гэсэра сочное
 Лосиное мясо жарится,
 А у Хара-Зутана все ссохлось,
 Превратилось в ворону жалкую.
 Всю ночь до утра не уснул он,
 Слюнка течет,
 Живот подтянуло,
 Ребра — наперечет.
 В желудке у него ноет,
 Вокруг Гэсэра он заискивающе похаживает,
 А Гэсэр руки от мяса моет,
 Волосы руками приглаживает.