Гэсэр

 Все снаряженье к коню прилаживают,
 Вокруг коня удовлетворенно похаживают.
 К расписанно-серебряной коновязи
 Коня привязывают,
 О полной готовности коня Абаю Гэсэру сказывают.
 После этого,
 Сшитые из семидесяти лосиных кож,
 Плотно-черные штаны
 Гэсэр натягивает.
 Со вставками из рыбьих кож,
 Свободно-черные унты
 Ступнями ног растягивает.
 Ярко-шелковую накидку,
 Для сражений-битв предназначенную,
 На плечи накидывает.
 Семьдесят сверкающих пуговиц
 Силой пальцев своих
 Снизу вверх застегивает,
 Серебряно-винтовой десятисаженный кушак
 Вокруг себя опоясывает,
 Его оставшиеся концы
 Аккуратно с боков запихивает.
 После этого
 Водами семидесяти дождей не промоченные,
 Остриями семидесяти стрел не пробитые,
 Угольно-черные доспехи на спине укрепляет.
 Серебряный, длинный,
 Величиной с речную долину,
 Боевой колчан на левый бок прикрепляет.
 Узорно-серебряный, боевой,
 С косое поле величиной,
 Налучник сбоку подвешивает.
 О белые кости не ломающийся,
 В горячей крови не размягчающийся,
 Державно-булатный меч привешивает.
 Семьдесят пять стрел
 Плотно за спиной закрепил,
 Девяносто пять стрел
 Веером расположил,
 Так что
 В холод от них теплее будет.
 Так что
 В жару от них прохладнее будет.
 Похожую на копну травы,
 Соболиную шапочку на себя надевает.
 Похожую на пучок травы,
 Кисточку на шапочке поправляет.
 Звездно-белый шлем надел на голову,
 Стал похож на большую гору,
 То не солнце сверкает,
 То не дуб листвой шелестит,
 То Гэсэр в боевых одеждах стоит.
 И оделся Гэсэр и обулся,
 Перед зеркалом так и сяк повернулся.
 Где пылинка — ее сдувает,
 Где соринка — ее счищает.
 В зеркало,
 С расправленный потник величиной,
 Гэсэр погляделся:
 Хорошо ли он обулся-оделся.
 А оделся он так,
 Что никакой меч его не возьмет.
 
 Снарядился он так,
 Что никакая стрела его не пробьет.
 Укрепился он так,
 Что никто его одолеть не сможет,
 Не повалит и не положит.
 После этого,
 Чтобы голода не чувствовать десять лет,
 Рот себе паучьим жиром смазал.
 После этого,
 Чтобы голода не чувствовать двадцать лет,
 Губы себе червячьим жиром намазал.
 В это время
 Почтенный Саргал-Ноён,
 В это же время
 Почтеннейший Сэнгэлен-Ноён
 Пришли, чтобы в путь Гэсэра проводить,
 Пожаловали, чтобы его по-родительски благословить.
 В путь они его провожают,
 По-родительски благословляют,
 Удачи и здоровья желают.
 — Желаемых мест удачно достигни, — говорят.
 — Настигаемого врага мгновенно настигни, — говорят.
 — То, что искать собрался, найди, — говорят.
 — То, что победить собрался, победи, — говорят.
 — Счастье и удачу народу добудь, — говорят.
 — Дорогу на родину не забудь, — говорят.
 После этого,
 Величественным движением
 Открывая перламутровую дверь,
 Гэсэр наружу выходит теперь.
 Неторопливым движением,
 Не уронив ни соринки с ног,
 Перешагивает мраморный порог.
 Со спокойным и красивым лицом
 Выходит он из дворца на крыльцо.
 Крыльцо это так устроено,
 Что не слышно его под пятками.
 Крыльцо это так просторно,
 Что бегать бы там кобылицам с жеребятками.
 Медленными движениями, без суеты,
 По ступенькам серебряным, с высоты,
 Ни разу на лестнице не оступясь,
 Идет Гэсэр туда,
 Где резная серебряная коновязь.
 Красный шелковый повод
 От коновязи Гэсэр отвязал,
 Конец этого повода
 Он в правую руку взял,
 Ногу в чисто серебряное стремя
 Со звоном он вдел,
 В якутско-серебряное седло
 Он прочно сел.