Гэсэр

 Два небесных верховных царя.
 И, поставив коней на приколе,
 Где береза белая в поле
 Упиралась в сверканье зари,
 Сели, ноги скрестив, цари,
 Сели друг против друга спокойно,
 Разговаривать стали достойно.
 Много дней прошло в разговоре,—
 До тех пор, что вспенилось море,
 До тех пор говорили слова,
 Что на голом камне трава
 Неожиданно зазеленела,—
 А никак не сделают дела,
 А никак не свершат раздела
 Голубой Срединной страны.
 Наконец пойти порешили
 Непреложным путем войны
 И назначили день похода:
 Через год и еще полгода.
 Тот, кому суждена победа,
 Завладеет страной соседа.
 ЧАСТЬ 3 
 
 О красоте царевны Сэсэг-Ногон 
 
 Благородный Сэгэн-Сэбдэг,
 Что владел Срединной страной,
 Со своей почтенной женой
 Так воспитывали царевну:
 На нее, как на солнце, смотрели,
 Самым теплым теплом колыбели
 Согревали Сэсэг-Ногон,
 На руках царевну качали,
 К подбородку ее подняв,
 На коленях ее держали,
 Охраняли, чтобы печали
 И тревоги над ней не повеяли,
 Так растили ее, так лелеяли,
 Чтобы к ней не пристала грязь,
 Чтобы пыль над ней не взвилась,
 Что при конском вздымается топоте,
 Чтоб не выпачкалась она
 Ни в грязи, ни в песке, ни в копоти…
 Есть у нас поговорка одна:
 «С колыбели отважен мальчонок,
 А девчонка красива с пеленок».
 Как царевне исполнился год,
 Начала розоветь, как восход,
 И румянцем живым наливаться;
 Как второй исполнился год,
 Начала лепетать-смеяться;
 Как ей семь исполнилось лет,
 Расцвела, как весенний цвет,
 Стала звонко петь-заливаться;
 Как ей восемь исполнилось лет,
 Стала в пляске плыть-изгибаться;
 Как ей стало десять без малости,
 Позабыла детские шалости,
 За хозяйством стала приглядывать,
 Ко всему свои руки прикладывать,
 Золотой разгораясь зарею,
 Молодой наслаждаясь порою.
 Ей работа казалась забавой:
 
 Указательный палец правый
 Подружился-сроднился с наперстком,
 С левым глазом сдружилась иголка.
 Из кусочка тонкого шелка,—
 Ткань была, как ладонь, мала,—
 Десять шила она одеяний,
 А из тонкой шелковой ткани,
 Что не больше пальца была,
 Двадцать шила она одеяний —
 Для сражений, для славных деяний.
 Стала радость дочь доставлять
 И Сэсэн-Уган и Сэбдэгу.
 Говорили отец и мать,
 Что рука к их рукам прибавилась,
 Что нога к их ногам прибавилась,
 Что помощница-дочь прославилась
 И в хозяйстве и в рукоделье,
 Что пышнее трава закудрявилась,
 Что настало в их доме веселье…
 Как чудесный цветок весенний
 Средь обычных цветов и растений,
 Вырастала Сэсэг-Ногон.
 Как подснежник перед весною,
 Озаренная новизною,
 Расцветала Сэсэг-Ногон.
 Расцветала и вырастала,
 Несравненной девушкой стала.
 Вот идет она и садится,
 И движенья так величавы,
 Что не могут с нею сравниться
 Наливающиеся травы.
 Вот встает она и ложится,
 И как будто издали слышится,
 Что, желая с ней подружиться,
 На лужайке трава колышется.
 Вот походкою совершенной
 По тропе идет-изгибается
 И почти тропы не касается,
 И тринадцать красок вселенной,
 Золотой и благословенной,
 Изумляясь, переливаются.
 Побежит — и душистая зелень,
 Разноцветье долин и расселин,
 Мир подлунный, что беспределен,
 Заволнуется, заулыбается.
 Светом правой щеки просияв,
 Затмевает сиянье небесных,
 Мощных Западных стран-держав.
 Светом левой щеки просияв,
 Затмевает сиянье небесных,
 Неоглядных Восточных держав.