Гэсэр

 Чтобы стать не успел он конем.
 Ежедневно по сто детей,
 Еженощно по сто коней
 Истребляло чудовище злое.
 На земле погибало живое.
 Красной крови потоки текли,
 Дым клубился вблизи и вдали,
 Черной крови потоки текли,
 Мгла душила тело земли.
 Поднималась над миром гарь,
 Умирали среди смятенья
 Люди, звери, птицы растенья —
 Все живое, всякая тварь.
 В табунах, стадах и отарах
 Погибали самые жирные
 И сливались в реки всемирные
 Слезы юных и слезы старых.
 Похвалялось злое отродье,
 Поднимая чугунную плеть:
 «Увядает земли плодородье,
 И на это мне любо смотреть!
 Я — безводье, и я — бесплодье,
 Я не дам ликовать добру,
 Всех детей на земле сожру!
 Что ты можешь сделать, Хурмас,
 Или ты, Гэсэр, мощный витязь?
 Как людей вы спасете сейчас?
 Ну-ка, храбрые, отзовитесь!»
 Злобный дух, черный бес хохотал,
 Проклял небо и землю, бахвал:
 «Я всего живущего враг —
 Из людей никого не оставлю,
 Пусть последний погаснет очаг!
 От животных я землю избавлю —
 Никого я в живых не оставлю!
 Ни людей, ни зверей, ни дорог
 Пусть не знает мир необъятный!»
 Злобный дух, кровожадный, отвратный,
 Так бахвалясь, на землю прилег,
 Расстелив потник сыромятный.
 Гэсэр отправляется на битву с чудовищем 
 
 В это время Абай-Гэсэр,
 Самых светлых исполненный дум,
 Обладая умом провидца,
 Волшебствам двадцати и двум
 На ладони велел появиться,
 А потом по перстам пустил
 Чародейных двенадцать сил
 И воскликнул: «Богатыри,
 Сильнорукие тридцать и три,
 Моему вы слову поверьте:
 То чудовище, что живет
 Дальше счастья и ближе смерти,
 Недруг тверди, суши и вод,
 У которого черный лик
 И один-единственный клык
 В глубине трехсаженного рта,
 Кровожадный Шэрэм-Мината,—
 Тот, кто, ненавистью объятый,
 Сжал в руке чугунную плеть,
 Чьи страшны круги красных глаз,
 
 Ополчился войной на нас,
 Чтобы жизни не было впредь!»
 Обратившись с речью такою
 К тридцати и трем главарям,
 К небожителям-богатырям,
 Он раскрыл могучей рукою
 Стародавнюю Книгу Судеб.
 И воитель духом окреп,
 Как прочел заповедное слово:
 «Если должен ты одолеть
 Кровожадного беса злого,
 В чьей руке — чугунная плеть,
 То его ты один одолеешь.
 Если ж ты победить не сумеешь,
 То потерпишь один пораженье,
 Потому что в этом сраженье
 Не помогут богатыри —
 Сильнорукие тридцать и три».
 Приказал Гэсэр, чтоб мгновенно
 Снарядили в поход Бэльгэна,
 Ветроногого скакуна,
 И, поскольку дорога трудна,
 Взял Эржен-Шумара с собою —
 Одного из богатырей:
 Поскакать походной тропою
 Приготовится пусть поскорей.
 Услыхали эти слова
 И отправились за Бэльгэном,
 За гнедым конем драгоценным,
 Остальные тридцать и два.
 В это время скакун гнедой
 Утолял свою жажду водой
 Из прозрачного родника,
 Рядом с облачной синевой.
 Он питался нежной травой,
 Что была и тучна и сладка.
 У гнедого была красива,
 В три воза шириною, грива,
 Страх и трепет внушал он врагу,
 Изловили его на лугу,
 Там, где глазу вся даль открыта.
 Чтобы твердыми стали копыта,
 Повели его в поводу
 По камням, а потом по льду.
 Привязали его на вершине,
 Чтоб, как ястреб, летал отныне,
 Привязали среди долины,
 Чтоб познал полет соколиный.
 Чтоб к лишеньям его приучить,
 Прошлогоднюю дали травку,
 Дали ржавой воды в добавку.
 У коня — пушистая холка,
 А потник — из мягкого шелка.