Сладкая месть
– Я люблю тебя, – ответил он.
Необычный способ утоления плотской страсти, признание в том, что Мари никогда не была его любовницей, резкий наплыв чувств – все это не давало Уолтеру никакой возможности уснуть. Вместо того чтобы спать, он не переставал думать о том, что Сибель так и не ответила ясно на его вопрос. Уолтер понимал, что, вероятно, для нее ответ заключался в готовности заняться любовью, но он хотел избавиться от всех сомнений четким, вразумительным ответом.
– Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки, – начал он. – Я хочу, чтобы ты знала – то, что случилось между мной и Мари, было всего лишь ошибкой. Я бы не стал продолжать подобную связь... если только у меня не было бы тебя... к тому же мне нужна была женщина. Мне хотелось обо всем тебе рассказать, но это было несправедливо по отношению к Мари. К тому же меня предупредили о твоем ревнивом нраве, поэтому я решил, что будет благоразумней забыть обо всем, поскольку я не имел намерений возобновлять эти... отношения.
Сибель опустила на него глаза.
– Я была не права, не доверяя тебе, – медленно произнесла она. – Я знала, что ты честный человек. Я была не права, угрожая тебе сегодня днем, когда ты сказал, что должен ехать в Хей. Прости меня за эту грубую выходку.
Уолтер жестом показал, что ей не нужно извиняться, и, увидев, что она намеревается продолжить, ничего не сказал.
– Возможно, я также не права в том, что требую от тебя гораздо больше, чем может требовать жена, – продолжала она, – но я не умею жить иначе. Я должна сказать тебе, что ни один мужчина моей семьи не считает, что он волен иметь женщину, кроме своей супруги.
Она замолчала, и Уолтер спокойно заметил:
– Мне об этом говорили.
Но Сибель покачала головой. Может быть, она и боялась затевать этот разговор, но, поскольку он уже был начат, хотела высказаться до конца.
– Я готова делать все, о чем ты меня попросишь, – честно призналась она, – только бы доставить тебе удовольствие. Учи меня. Ты увидишь, я прилежная ученица. Ни одна любовница не способна так, как я, стремиться к тому, чтобы доставить тебе наслаждение. Я буду такой всегда. Но, Уолтер, я не хочу тебя ни с кем делить! Я была не права в своей угрозе, но она исходила из самого сердца. Если ты не можешь быть моим полностью, я не хочу обладать тобой частично, даже если это будут самые важные твои части.
К тому моменту, когда Сибель закончила, голос ее дрожал, а глаза наполнились слезами. Уолтер взял ее руки и поцеловал. Они все еще благоухали мазью, которой Сибель растирала его спину, и этот аромат вызвал в его памяти всю нежную заботу супруги и то, как вовремя она прибыла, успев спасти его жизнь. Понимание, готовность признать свои ошибки – все это отнюдь не вводило его в заблуждение, что она упустит из виду реальный, намеренный отход от привычных жизненных норм. Но теперь он изменился сам. Он готов был принять жизненные принципы Сибель.
Она раскрыла под его поцелуями руки и принялась гладить его лицо. Уолтер с удивлением подумал, что каких-то пару месяцев назад он пришел в негодование, когда Ллевелин рассказал ему, что женщины Роузлинда хранят своим мужьям беззаветную преданность, но требуют в ответ того же. Джоанна тоже предупреждала его об этом. Возможно, с этих предупреждений и начались все их беды. Он не думал, что без этих предостережений смог бы пойти на такую глупость и рискнуть всем ради минутного плотского удовлетворения.
– Тебе не нужно опасаться меня, – сказал Уолтер. – Я люблю тебя и буду всецело принадлежать только тебе – отныне и во веки веков!