Полное собрание стихотворений

1918
 
Вечная весна
(Одностопные ямбы)
И ночи – короче, и тени – светлей,
Щебечет, лепечет весенний ручей,
Истомой знакомой пленяет апрель:
Он сладко, украдкой, вливает свой хмель,
И снова иного не надо! Мечта
С лучами, с ручьями усладой слита,
Нет горя! Не споря с порывом, душа
Вся – пенье! в волненьи счастливом спеша —
На воле, там, в поле, росточком восстать,
На склонах зеленых листочком дрожать!
9 января 1918
 
Веретена
(Пеон третий)
Застонали, зазвенели золотые веретена,
В опьяняющем сплетеньи упоительного звона.
Расстилается свободно вырастающая ткань...
Успокоенное сердце! волноваться перестань!
Это – парки. Неуклонно неустанными руками
Довершают начатое бесконечными веками:
Что назначено, то будет! исполняется закон
Под звенящее жужжанье вдохновенных веретен!
1918
 
Буря с берега
(Пеон третий)
Перекидываемые, опрокидываемые,
Разозлились, разбесились белоусые угри.
Вниз отбрасываемые, кверху вскидываемые,
Расплетались и сплетались, от зари и до зари.
Змеи вздрагивающие, змеи взвизгивающие,
Что за пляску, что за сказку вы затеяли во мгле?
Мглами взвихриваемыми путь забрызгивающие,
Вы закрыли, заслонили все фарватеры к земле.
Тьмами всасывающими опоясываемые,
Заметались, затерялись в океане корабли,
С неудерживаемостью перебрасываемые,
Водозмеи, огнезмеи их в пучину завлекли.
Чем обманываете вы? не стремительностями ли
Изгибаний, извинений длинно-вытянутых тел?
И заласкиваете вы не медлительностями ли
Ласк пьянящих, уводящих в неизведанный предел?
24 декабря 1914
 
На причале
(Ритмы 4-стопного ямба)
Удерживаемый причалом,
Не примиряется челнок
Ни с буреломом одичалым,
Ни с вытянутостью осок.
Челн рвет узлы: вдруг режет, взброшен,
Сеть лилий, никнет, полн воды,
Гнет тростники; вдруг прочь, непрошен,
Летит, – стал, словно вкован в льды...
И прыгнул вновь; вновь, дик, безумен,
Канат натягивает... Но
Ветер свирепствует, безумен...
Что суждено, то суждено!
Веревки перервались с треском.
Миг, – челн в просторе водяном!
Вот он, под беспощадным блеском
Небес, уже плывет вверх дном.
1918
  
Уединенный остров
(Женская цесура в 6-стопном ямбе)
Уединенный остров, чуть заметный в море,
Я неуклонно выбрал, – золотой приют,
Чтоб утаить в пустыне и мечты и горе
И совершить свободно над собой свой суд.
Немного пальм качалось над песком прибрежий:
Кустарник рос по склонам, искривлен и сер;
Но веял ветер с юга, просоленный, свежий,
Вдали, в горах, прельщала тишина пещер.
Я с корабля на берег был доставлен в лодке;
Как с мертвецом, прощались моряки со мной,
Казались в миг разлуки голоса их кротки,
И каждый стал как будто для меня – иной.
Над палубой взметнулось колыханье дыма,
Над голубым простором прозвучал свисток...
И вот судно помчалось вдаль невозвратимо,
И на косе песчаной был я одинок!
О, как я страстно жаждал рокового мига,
Мечтал все путы жизни навсегда порвать...
Теперь природа вскрыта, как большая книга:
Леса на скалах, небо и морская гладь...
Но почему так страшен этот миг разлуки?
Иль я глубоко знаю, что напрасно жду?
Изменятся лишь краски, ароматы, звуки,
Но и в пустыне буду, как в толпе, – в аду!
16 марта 1918
 
Восход луны [75]
(Ритмы 4-стопного хорея)
 
Алтарь страсти
(7-стопные хореи и др. ритмы)
 
1
Любовь и страсть – несовместимы.
Кто любит, тот любовью пьян.
Он не действительность, а мнимый
Мир видит сквозь цветной туман.
Он близости, а не сближений
С любимой ищет; в жданный миг
Не размеряет он движений
По указанью мудрых книг;
И все равно ему, чем страсти
Последний трепет побежден:
У темных чувств он сам во власти,
Но ими не владеет он.
То нежность, то восторг, то ревность
Его смущают и томят,
И сладострастья, во вседневность
Превращены, теряют яд.
 
2
Истинное сладострастие – самодержавно,
Как искусство, как религия, как тайный смысл
Вечного стремленья к истине, единой, главной,
Опирающейся в глубине на правду числ.
Сладострастие не признает ни в чем раздела.
Ни любовь, ни сострадание, ни красота,
Не должно ничто соперничать с порывом тела:
В нем одном на миг – вся глубина, вся высота!
Дивное многообразие жрецу открыто,
Если чувства все сумеет он перебороть;
Свят от вечности алтарь страстей, и Афродита
Божеским названием святит поныне плоть.
Но святыню сладострастия ищи не только
В наслаждении сплетенных рук и сжатых губ;
Пусть объятий триста тридцать три и дважды столько—
Их восторг – мгновенен, призрачен и слишком груб!
Истинное сладострастие – за гранью чувства,
В мигах ласк изменчивых всегда искажено,
Как религия, как смысл наук и как искусство,
В сфере вечных мировых идей царит оно!