Западноевропейская поэзия XХ века. Антология
ИТОГ
Перевод П. Грушко
Когда остался втунешум дня, — в ночном туманеты к памяти-молчуньеприходишь на свиданье.Малейший вздох былоготеперь подобен крику,и в бездне ищешь сновадалекую улику.Утрачены детали,но память-чаровницаеще сильней мытариттем, что смогло продлиться.Опять я нежным зельемразбужен в каждом слоге,опять дышу апрелем,и роза — свет мой строгий.Когда была ты рядом,все было — восхожденьем,итогом, верным ладом,нелживым наслажденьем.Любовь, как башня, всталав пустынной этой были,вся — трепет от подваладо флюгера на шпиле.Пусть на руинах вьетсятрава, но так знакомо —смотреть со дна колодцана завитки подъема.Я — пища для былого.Хоть и под новым небомзаговорило слово, —я без былого — небыль.Не тусклая оглядка,не сонное занятье, —оно двукратно сладков немеркнущем объятье.Все достается ветру.Но я люблю. Тоскую.Слова, несите к светулюбовь мою живую!СМЕРТЬ И МОЛОДОСТЬ
Перевод П. Грушко
Жизнь молодая была —как бесконечная милость,юным бессмертьем боговгордо в движеньях струилась,просто и трудно текла,тропы и улицы полня,в неомрачимую даль,в светлые площади полдня.Сплавил единый сюжетбудущее с настоящим,чистых страниц белизначудом дразнила манящим.Но незаметнорукамрака бесплодного вяловывела свой приговор.Все прервалось и пропало,смерклось во мраке глухом,в неощутимых тенетах,в тесном безмолвье, в земле,в самых ничейных пустотах…Юность — соблазн для слепыхлезвий!.. Вы скажете — дико!Хуже, — бессмыслица, бред.Низость от веку безлика…СМЕРТЬ БАШМАКОВ
Перевод П. Грушко
Скоро им конец наступит!Словно слуги-христиане,верно мне они служили,без надежд на состраданье.Угождали господину,постаревшему в дорогеи готовому покоемдушу наградить и ноги.Эти мудрые подошвыпять за пядью изучилипуть по чавкающей топи,по булыжнику и пыли.Блеклая пожухла кожа.Стало спекшеюся ранойто, что прежде было чистойновизною первозданной.Все пророчит мне погибель,и уже устали тяжи.Вечер. В смерть меня уводятшаркающие миражи…ДАМAСO АЛОНСО
Перевод П. Грушко
Дамасо Алонсо(род. в 1898 г.). — Поэт и филолог. Автор таких известных исследований, как «Поэтический язык Гонгоры», «Очерки испанской поэзии», «Комментарий к „Одиночествам“ Луиса де Гонгоры» и др. Читал лекции по истории испанской литературы в университетах Мадрида, Берлина, Лондона, Лейпцига. С 1948 г. — член, а в настоящее время — президент Испанской Академии наук. В первый период творчества исповедовал идеалы «чистой поэзии». О принципиальном изменении его эстетической позиции свидетельствуют такие строки поэта (написано в 1969 г.): «Ныне я более всего на свете ненавижу бесплодный эстетизм… Меня теперь интересует только человеческое сердце». Основные поэтические книги: «Чистая поэзия. Городские стишки» (1921), «Темная весть» (1944), «Дети гнева» (1944), «Человек и бог» (1955).
БЕССОННИЦА
Мадрид — это город, где громоздится чуть лине миллион трупов (согласно последним данным).Иногда по ночам я ворочаюсь в склепе, где гниюзаживо вот уже сорок пять лет,и долгими часами слушаю, как хрипит ураган,воют псы, и смотрю, как робко струитсямерцание луны.Долгими часами я хриплю, как ураган, вою, какбешеный пес, молоком струюсь из горячеговымени большой желтой коровы.Долгими часами я спрашиваю бога, почему гниетзаживо моя душа, почему гниет чуть ли не миллион трупов в городеМадриде,почему миллионы трупов гниют заживо в мире?Господи, какой сад ты хочешь удобрить нашимгниением?Боишься, что увянет большой розарий твоего дня,мертвенные лилии твоих печальных ночей?!ОСЛЕПШИЙ ПОРТ
Угнали море.Но крайний дом еще хранит его вымпелы.Коровы (барки на поле отмели)плывут на закат, рассекаятучную землю, — крошатзолотые раковины, в которых завитыморские напевы.Но ветру об этом неведомо.Безлунными ночамион прилетает целовать хребты волн,которые дремлют, не разбиваясь.Царапается о верхушкимачт.Брюхатит полотнища парусов.Потомтрещит на иссохших сваях причалаи, как слепой, ощупывает растрескавшийсяпарапет. Высовывает длинный языки пядь за пядью вылизывает раскаленный песок.Летит(как измочаленный равниной парус)и чешется о скорбные домапоселка, — протяжный свист,пугающий зарю.