Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ДЖЕЙМС ДЖОЙС
 
 Джеймс Джойс(1882–1941). — Родился в Дублине, учился в Дублинском университете, преподавал языки в Триесте и Цюрихе. Долго жил в Париже; в 1940 г., после оккупации Франции гитлеровцами, уехал в Швейцарию. Первой книгой Д. Джойса был стихотворный сборник «Камерная музыка» (1907). Изысканные и мелодичные, напоминающие лирику елизаветинцев, стихи этой книги были положены на музыку. Вторая поэтическая книга Д. Джойса — «Яблоки — по пенни штука» (1927) — отличается большей конкретностью образов, более свободным ритмом и более резким тоном стиха. Здесь Джойс близок имажистам и отчасти утонченному символизму Йейтса. Первые переводы стихов Д. Джойса на русский язык (Ю. Анисимова) относятся к середине 30-х годов.
Всемирную известность Д. Джойс получил как прозаик, автор «Дублинцев» (1914), «Портрета художника в юности» (1916), «Улисса» (1914–1921), «Поминок по Финнегану» (1922–1939); наряду с Марселем Прустом и Францем Кафкой, Д. Джойс считается «отцом» модернистского романа. Ненависть к буржуазному обществу, отчуждение от общества вообще, неверие в поступательное движение истории, новаторство в области художественной формы— таковы основные черты джойсовской прозы.
  
ТИЛЛИ  [139]
 
 Перевод Ю. Анисимова 
 
 
 
Он идет следом за зимним солнцем,
 
Погоняя скотину по холодной бурой дороге,
 
Покрикивая на понятном им языке,
 
Он гонит стадо над Каброй.
 
 
 
Его голос говорит про домашнее тепло,
 
Они мычат и выбивают копытами дикую музыку,
 
Он погоняет их цветущею ветвью,
 
Пар оперяет их лбы.
 
 
 
Пастух — средоточие стада,
 
Растянись во всю длину у огня.
 
Я истекаю кровью у черного ручья
 
За мою сломанную ветвь.
 
 
  
БАЛЛАДА О ХУХО О’ВЬОРТТККЕ  [140]
 
(Злословие Хости по поводу грехопадения Хамфри Ирвикера)
 
 Перевод А. Сергеева 
 
 
 
Ты слыхал про Шалтай-Болтая,
 
Как сидел он ногами болтая,
 
Сидел на стене и попал к сатане —
 
Коленом под зад, отправляйся в ад,
 
(припев) Получай, негодяй,
 
Нагоняй!
 
 
 
Он когда-то у нас-коро-королевствовал,
 
А теперь — пинай его, как трухлявую репу, без жалости!
 
Пусть его по приказу Их Милости Заса-садят в тюрьму Маунтджой!
 
(припев) В тюрьму Маунтджой
 
Вожжой!
 
 
 
Он был па-па-па-паша всех пакостных умыслов
 
С контроверзными контрацептивами (в пользу бедных),
 
Он сулил рыбий мех и летошний снег,
 
Он болтал о любви в шалаше и реформе!
 
(припев) Церковной реформе
 
В оранжевой форме!
 
 
 
Аррах, отчего же он сверзился?
 
Я клянусь тебе, возчик-молочник мой,
 
Ты — как бешеный бык из Кессидис,
 
Вся бодливость сидит в рогах!
 
(припев) Бодливость в рогах,
 
В его врагах!
 
 
 
(Дважды) Да здравствуй, Хости, не хвастай, Хости, рубаху пора сменить,
 
Подхлестывай песню, Всем-Песням-Песню!
 
Балбаччо, балбуччо!
 
 
 
Мы жевали шинкованный шницель, жасминную жвачку, желтуху,
 
железо и желтый шкаф —
 
Так кормил мягкостелющий бизнесмен.
 
И не диво, что Всехобману! — наши парни прозвали его,
 
Когда он сыпал бисер в конторе —
 
(припев) В которой
 
Играют воры.
 
 
 
Мы покончим с непременными апартаментами,
 
Мы сожжем на костре его дрянь, дребедень и дрязги,
 
И Кленси-шериф прикрывает контору халтуры,
 
Прокурор барабанит в дверь.
 
(припев) Барабанит в дверь —
 
Пограбь нас теперь!
 
 
 
Злое счастье прибило к нашему острову
 
Пососудину вороватого викинга.
 
Будь проклят тот час, в который у нас
 
Появился его черно-бурый бот,
 
(припев) Черно-бурый бот
 
У самых ворот.
 
 
 
— Откуда? — спросил Пулбег. — На полпенни хлебелого,
 
Donnez-moi  [141]добычу, деньгу, гибель-голоду,
 
Фингал Мак-Оскар Онизип Баржарс Бонифас —
 
Вот мой старый норвежливый прозвище,
 
И я сам при норважный треска!
 
(припев) Норвежский верблюд
 
Из тресковых блюд!
 
 
 
Дальше, Хости, дальше же, черт тебя! Поносную Песню-Всем —
 
Песням пой!
 
 
 
И, как говорят, оросив кустарники,
 
Или — как пишет «Роддом Трибьюн» — побывав в обезьяннике,
 
Наш хваленый хапуга Хамфари
 
У горничной взял ее.
 
(припев) Он взял её
 
Девственное!
 
 
 
И не стыдно, безмозглый философер,
 
Бросаться на даму, как дикий зверь?
 
Даже в нашем зверинце допотопноем
 
Другого такого найти нелегко:
 
(припев) Ирвикер и Ко
 
Стар, как Ноев ко…
 
 
 
Он подпрыгивал у памятника Веллингтотону,
 
Наш скакуннейший гиппопотамумунс,
 
А потом сел в организменный омнибунс
 
И расстрелян был по суду:
 
(припев) Дыра на заду,
 
Шесть лет в аду!
 
 
 
Ах, как жаль его бебе-дных сиротушек
 
И фра-фрау его достозаконную,
 
Все вокруг нее полнится слухами —
 
Слуховертки свисают с дерев,
 
(припев) Хуховертки с дерев
 
Вопят, озверев:
 
 
 
Аноним! Моисей! Псевдодант! Шайкеспауэр!
 
 
 
Мы устроим концерт контрабандных ирландцев и массовый митинг,
 
Отпоем пан-ехидно борца скандикнашего,
 
Похороним его скандебобером
 
Вместе с глухонемыми датчанами,
 
(припев) С чертями, с датчанками
 
И их останками.
 
 
 
И вся королевская конница
 
Шарлатая-Болтая сторонится —
 
Пока не ослепли ни в Эйре, ни в пекле,
 
Чтоб Каина воскрешать!
 
ЧТОБ КАИНА ВОСКРЕШАТЬ!