Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ГЕРМАН БРОX
 
 Перевод В. Топорова 
 
 Герман Брох(1886–1951). — Романист, эссеист, поэт и драматург. Сын фабриканта, он отказался от успешно складывавшейся карьеры предпринимателя ради литературной (а позднее — и научной) деятельности. После аншлюса был схвачен гестапо; лишь при содействии влиятельных друзей (в том числе Д. Джойса) писателю удалось эмигрировать в США.
Одним из первых начал заниматься проблемами массовой психологии. Наиболее известное произведение — роман «Смерть Вергилия» (1945).
Стихи Г. Броха на русский язык переводятся впервые.
  
ТЕ, КТО…
 
 
 
Те, кто умывается холодным потом пытки, —
 
в спазмах истязания,
 
в огне геенны, —
 
вправе запеть;
 
и сделай они это,
 
возник бы двусмысленный язык, населенный
 
чудовищами
 
антонимов.
 
 
 
Но молчат: заткнул
 
кляп судьбы
 
разинутые глотки; молчат и теперь.
 
Ибо слова их — немы
 
для нас, густая икота уничтожения;
 
нам, кто вправе слушать,
 
судьба заткнула разинутые уши.
 
 
 
Таращимся друг на друга.
 
Наши глаза, их глаза
 
обманывают, и обманываются,
 
и надеются обмануться
 
внешним человекоподобием.
 
 
 
Прервется молчание — пропадем.
 
 
  
ПОКА МЫ СЖИМАЛИ ДРУГ ДРУГА В ОБЪЯТЬЯХ
 
 
 
Пока мы сжимали друг друга в объятьях,
 
кони Апокалипсиса  [3]уже пустились вскачь.
 
Или нам не было слышно? О,
 
слышно, но звук долетал издалека,
 
оборачиваясь чем-нибудь относительно невинным:
 
газетной передовицей, последними известиями по радио.
 
 
 
Один раз я побывал в их лапах,
 
побывал — и чудом ускользнул невредимым,
 
ускользнул невредимым,
 
 
 
и поэтому та смерть — не в счет,
 
не в счет — след когтей на шее.
 
Я лишь один из многих.
 
 
 
Передовицы и последние известия
 
были стенами нашего приюта,
 
под потолком полыхало пламя
 
догорающих городов.
 
Мы не любили смотреть наверх, но, глядя наверх,
 
мы видели пламя.
 
 
 
Не из страха закрывали мы глаза и не из
 
равнодушия к чужому горю затыкали уши,
 
не из решимости
 
убежать оказались мы вдвоем, а единственно потому,
 
что непременно нужен кто-то,
 
о ком думаешь в последний час,
 
о чьем спасении мечтаешь.
 
Иначе — смерть нестерпима.
 
 
 
Так я нашел тебя, и, может быть,
 
избрав меня, ты об этом догадывалась.
 
 
 
Иначе бы мы не могли сжимать друг друга в объятьях,
 
когда кони Апокалипсиса уже пустились вскачь
 
и мы знали, что под их копытами,
 
как орехи, трещат черепа.
 
 
  
ГЕОРГ ТРАКЛЬ
  
 Георг Тракль(1887–1914). — Сын торговца скобяными товарами. Г. Тракль изучал в Вене фармакологию, был лейтенантом медицинской службы в австрийской армии. При жизни выпустил только сборник «Стихотворения» (1913), почти не был известен даже любителям поэзии. Умер при невыясненных обстоятельствах, возможно приняв по ошибке слишком большую дозу снотворного. В последние десятилетия популярность творчества Тракля резко возросла, современное литературоведение причислило его к лучшим лирикам, писавшим по-немецки в XX в.
Одна из высших литературных премий Австрии носит его имя.
На русском языке впервые опубликован в 1923 году (в переводе С. Тартаковера).
  
ЗИМНИЕ СУМЕРКИ
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
В небе — мертвенный металл.
 
Ржавью, в бурях завихрённой,
 
Мчат голодные вороны —
 
Здешний край уныл и вял.
 
 
 
Тучу луч не разорвал.
 
Сатаной усемеренный,
 
Разногласный, разъяренный
 
Грай над гнилью зазвучал.
 
 
 
Клюв за клювом искромсал
 
Сгустки плесени зеленой.
 
Из домов — глухие стоны,
 
Театральный блещет зал.
 
 
 
Церкви, улицы, вокзал
 
Тьмой объяты похоронной.
 
Под мостом — ладья Харона  [4].
 
В простынях — кровавый шквал.
 
 
  
ПЕСНЬ О ЕВРОПЕ
 
 Перевод С. Аверинцева 
 
 
 
О, как бьет крылами в ночи душа:
 
В пастушеский век брели мы вдоль дремотных лесов,
 
И нам служили красный зверь, зеленый цветок и говорливый ключ,
 
Смиренные. О первобытный напев сверчка,
 
Цветенье крови на жертвенном камне
 
И крик одинокой птицы над зеленым безмолвием вод.
 
 
 
О звезда крестовых походов и вы, пламеневшие муки
 
Плоти, пурпурных плодов ниспаданье
 
В вечерних садах, где от века мы набожно дни проводили,
 
Отроки, воины ныне, в бреду кровавом и звездном.
 
О кроткий дар ночных синецветов.
 
 
 
О времена тишины и осеннего злата,
 
Когда мы, монахи, прилежно пурпурные гроздья сбирали,
 
И окрест светились роща и холм.
 
О вы, охоты и замки; покой вечеров,
 
Когда справедливое мыслил в затворе своем человек,
 
Бога живую главу уловляя молитвой немой.
 
 
 
О горькое время конца,
 
Когда мы в чернеющих водах узрели каменный лик.
 
Но любящие, осиянны, серебро своих век подымут —
 
 Единыйрод. Струится волной с заалевших подушек
 
Ладан, и воскресших сладостно пение.
 
 
  
СОЛНЦЕ
 
 Перевод С. Аверинцева 
 
 
 
Каждый день желтое солнце уходит за холм.
 
Прекрасен лес, темный зверь,
 
Человек — пастух иль охотник.
 
 
 
Пурпурно забьется рыба в зеленом пруду.
 
Под округленным небом
 
Молча рыбак в синем челне проплывает.
 
 
 
Медленно зреют гроздь и зерно.
 
Когда к вечеру клонится день,
 
Добро и зло созревают.
 
 
 
Когда наступит ночь,
 
Тихо подымет путник тяжелые веки.
 
Из темной пропасти хлынет солнце.