Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ГЕРАКЛ И МЫ
 
 Перевод Юнны Мориц 
 
 
 
Тебе говорят: он — большой и великий, сын бога,
 
и кроме того, знаменит кучей блистательных
 
учителей, —
 
старец Лин, просвещенный сын Аполлона, обучил его грамоте,
 
ловкий Эврит преподал
 
уроки искусной стрельбы из лука; Эвмолп,
 
вдохновенный сын Филаммона,
 
развил его склонности к песне и лире; но главное —
 
сын Гермеса, Автолик,
 
чьи густые, дремучие, страшные брови затмевали собой
 
половину лба,
 
обучил его славно искусству аргоссцев — подножке:
 
отменное средство,
 
надежнее нет ничего, чтобы вырвать победу в борьбе,
 
в кулачном бою и, как признано, даже в науке.
 
Но мы, дети смертных, без ведома учителей обладая
 
всего лишь собственной волей,
 
упорством, а также системой селекции и пыток,
 
стали такими, какими смогли.
 
Мы нисколько себя не чувствуем низшими, нам не стыдно
 
смотреть любому в глаза.
 
Наши титулы на сегодняшний день — в трех словах:
 
Макронисос, Юра и Лерос  [101].
 
И как только наши стихи вам покажутся аляповатыми —
 
сразу вспомните, что они написаны
 
под конвоем, под носом охранников, под ножом,
 
приставленным к ребрам.
 
И тогда нет нужды в оправданиях; принимайте стихи
 
такими, как есть, и не требуйте того, чего у них нет, —
 
вам больше скажет сухой Фукидид, чем изощренный в письме
 
Ксенофонт.
 
 
  
ЗОЛОТОЕ РУНО  [102]
 
 Перевод Юнны Мориц 
 
 
 
Зачем добивались мы золотого руна? Еще одно испытание —
 
возможно, самое страшное;
 
Симплегады, убийства; в Мизии отставший Геракл,
 
и его ослепительный мальчик — Гилас, потонувший в источнике;
 
кормовое весло слома лось, и другого не будет, и не будет отдыха.
 
Колхида, Эет, Медея. Медный бык.
 
Приворотное зелье и бесполезность борьбы.
 
И Апсирт — его по кусочкам отец подбирает из моря.
 
И это руно —
 
уже достигнута цель, и — свежайший страх:
 
как бы смертные или боги у тебя не украли добычу;
 
если держишь руно в руке, его золотая шерсть освещает ночи твои,
 
если держишь руно на плече, его золотая шерсть освещает тебя целиком,
 
ты — мишень и для тех и для этих: никакой возможности
 
спрятаться в тень,
 
чтоб остаться в своем ничтожном углу, обнажиться,
 
и быть, и существовать.
 
Но чем же была бы наша бедная жизнь без этой золотой
 
(как мы все говорим) пытки?
 
 
  
ИЗ БУМАГИ
 
(Фрагменты)
 
 Перевод С. Ильинской 
 
 
* * *
 
 
Из бумаги, да, из бумаги.
 
Передай основную линию,
 
чтобы, обрушившись, крыша
 
не разбила стакан,
 
не ударила мертвую.
 
 
* * *
 
 
Правда? Пришло письмо?
 
Разорви.
 
Потом мы его соберем
 
по клочку,
 
склеим
 
и прочитаем.
 
Ты слышишь выстрелы?
 
 
* * *
 
 
На той фотографии
 
был старик с бородой.
 
Фотографию сняли.
 
Стерлась бечевка, — сказали, —
 
упала бы,
 
стекло бы разбилось.
 
Теперь за баулом
 
старая фотография
 
смотрит в стену.
 
Там не бечевка.
 
Там проволока.
 
 
* * *
 
 
То, что пропало,
 
что не пришло,
 
не нужно оплакивать.
 
То, что имел,
 
но утаил,
 
стоит оплакать.
 
 
* * *
 
 
Задобрил злую собаку?
 
Бросил ей хлеб?
 
(И сахар?)
 
Съест и тебя.
 
 
* * *
 
 
Дом был стеклянный,
 
пустой,
 
виднелась внутри
 
пустота
 
и медное кольцо
 
в потолке.
 
В подвале —
 
ржавая мышеловка
 
и зеленый сапог
 
лесничего.
 
Я принес их судье —
 
единственные улики.
 
 
* * *
 
 
Как он намучился, сооружая
 
из этой газеты
 
большую бумажную птицу.
 
(И спрятал в нее
 
настоящую птицу.)
 
Летит, — сказали, —
 
смотрите, газета летит,
 
да как уверенно, ровно.
 
Конечно, летит.
 
А ходить по земле не может.
 
 
* * *
 
 
Что ты хотел сказать?
 
Я забыл.
 
Всё-то меня прерывают,
 
всё-то я забываю о главном,
 
наверное, не случайно.
 
На рассвете
 
сон застал меня в кресле.
 
По векам моим
 
мизинчиком провела
 
далекая благодарность.
 
Может быть, это мне и хотелось сказать.
 
Об этом я и забыл.
 
 
* * *
 
 
Я накрыла его тарелку,
 
ушла.
 
Он поест еще теплое.
 
Поймет, что накрыла я.
 
Поймет ли, что нет меня?
 
 
  
НИКИФОРОС ВРЕТТАКОС
  
 Перевод С. Ильинской 
 
 Никифорос Вреттакос(род. в 1912 г.). — Родился в деревне Крокес под Спартой. Активный участник Сопротивления. Из поэтических книг Вреттакоса можно назвать «Под тенями и светом» (1929), «Гримасы человека» (1935), «Послание Лебедя» (1937), «Героическая симфония» и «33 дня» (1945), «Время и река» (1957), «Глубина мира» (1961), «Ода к Солнцу» (1974).