Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ДЕЛЬФИНЫ
 
 Перевод К. Богатырева 
 
 
 
Те — царившие — своим собратьям
 
разрешали приближаться к трону,
 
и каким-то странным восприятьем
 
узнавали в них родных по статям,
 
и Нептун с трезубцем, и тритоны,
 
высоко взобравшись над водой,
 
наблюдали сверху за игрой
 
этих полнокровных, беззаботных,
 
столь несхожих с рыбами животных,
 
верных людям в глубине морской.
 
 
 
Весело примчалась кувырком
 
теплых тел доверчивая стая
 
и, переливаясь серебром,
 
и надеждой плаванье венчая,
 
вкруг триремы сплетясь венком,
 
словно опоясывая вазу,
 
доведя блаженство до экстаза,
 
виснет в воздухе одно мгновенье,
 
чтобы тут же, снова скрывшись в пене,
 
гнать корабль сквозь волны напролом.
 
 
 
Корабельщик друга виновато
 
ввел в опасный круг своих забот
 
и измыслил для него, собрата,
 
целый мир, поверив в свой черед,
 
что он любит звуков строй богатый,
 
и богов, и тихий звездный год.
 
 
  
ЕДИНОРОГ
 
 Перевод К. Богатырева 
 
 
 
Святой поднялся, обронив куски
 
молитв, разбившихся о созерцанье:
 
к нему шел вырвавшийся из преданья
 
белесый зверь с глазами, как у лани
 
украденной, и полными тоски.
 
 
 
В непринужденном равновесье ног
 
мерцала белизна слоновой кости,
 
и белый блеск, скользя, по шерсти тек,
 
а на зверином лбу, как на помосте,
 
сиял, как башня в лунном свете, рог
 
и с каждым шагом выпрямлялся в росте.
 
 
 
Пасть с серовато-розовым пушком
 
слегка подсвечивалась белизной
 
зубов, обозначавшихся все резче.
 
И ноздри жадно впитывали зной.
 
Но взгляда не задерживали вещи —
 
он образы метал кругом,
 
замкнув весь цикл преданий голубой.
 
 
  
ПЕСНЯ МОРЯ
 
 Перевод В. Леванского 
 
 
 
Выдох древних морей,
 
бурный Борей,
 
ты не чужой и ничей,
 
ветер ночей.
 
Выйду на берег скорей —
 
спорит со мной
 
выдох древних морей,
 
ветер ночной.
 
Только для древних скал
 
воет простор.
 
Как налетает шквал!
 
Стонет инжир сквозной —
 
как он руки простер
 
там, под луной!
 
 
* * *
  
«Не воздвигай надгробья. Только роза…»
 
 Перевод Г. Ратгауза 
 
 
 
Не воздвигай надгробья. Только роза
 
да славит каждый год его опять.
 
Да, он — Орфей. Его метаморфоза
 
жива в природе. И не надо знать
 
 
 
иных имен. Восславим постоянство.
 
Певца зовут Орфеем. В свой черед
 
и он умрет, но алое убранство
 
осенней розы он переживет.
 
 
 
О, знали б вы, как безысходна смерть!
 
Орфею страшно уходить из мира.
 
Но слово превзошло земную твердь.
 
 
 
Он — в той стране, куда заказан путь.
 
Ему не бременит ладони лира.
 
Он поспешил все путы разомкнуть.
 
 
* * *
  
«Где-то есть корень — немой…»
  
 Перевод 3. Миркиной 
 
 
 
Где-то есть корень — немой,
 
в недрах, глубоко,
 
сросшийся с древнею тьмой,
 
с тишью истока.
 
 
 
Головы в шлемах, белей
 
кудри, чем луны,
 
братство и брани мужей,
 
жены как струны.
 
 
 
С веткою ветвь сплетена
 
гуще, теснее…
 
Только вот эта одна
 
 
 
вырвалась. Тянется ввысь.
 
О, не сломайся! Согнись
 
в лиру Орфея!
 
 
* * *
  
«Я шел, я сеял; и произрастала…»
 
 Перевод И. Озеровой 
 
 
 
Я шел, я сеял; и произрастала
 
судьба, мне щедро за труды воздав,
 
но в горле слишком прочно кость застряла,
 
естественной, как в рыбьем теле, став.
 
 
 
Мне не вернуть Весам их равновесья,
 
не уравнять непримиримость чаш;
 
но в небе — знак, не знающий, что весь я
 
ушел в иной предел, покинув наш.
 
 
 
Ведь звездный свет сквозь вечные просторы
 
летит так долго, чтоб настичь людей,
 
что мой уход проявится нескоро,
 
как росчерк призрачный звезды моей.
 
 
  
КАРЛ КРАУС
 
 Карл Краус(1874–1936). — Поэт и прозаик, один из наиболее значительных австрийских сатириков. Автор девяти поэтических сборников, имеющих общее название «Слово в стихах» (первый издан в 1916 г., последний — в 1930 г.).
Яростный противник экспрессионизма. Один из первых австрийских писателей-антифашистов.
На русский язык стихи Крауса переводятся впервые.
  
ДЕТЕРМИНИЗМ
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
Нету масла, дороги овощи,
 
картошку — по многу часов ищи,
 
яйца — до желудка недоводимы.
 
Не хлебом единым — а что же едим мы?
 
Электричество надо беречь.
 
Печь без дров, зато в кране — течь.
 
Ввиду постоянных перебоев в снабжении
 
нужны запасы. Чего? Терпения.
 
Курение — запрещенный порок.
 
Мыла — на город один кусок;
 
есть подозрение, что Пилату
 
мыло везут во дворец по блату.
 
Есть ботинки, но без шнурков,
 
кофе без кофеина, котлеты — не из коров.
 
Бумаги в обрез, и она опечатана.
 
Ничто не может быть напечатано.
 
Государственный строй могуч.
 
Невыносимо воняет сургуч.
 
Идет победоносное наступление,
 
поэтому эмиграция — преступление.
 
Все это ясно без лишних слов.
 
Тем более что за слова сажают.
 
Тем более что нас уважают.
 
Мы вооружены до зубов.