Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ТРЕТИЙ РЕЙХ
 
 Перевод Л. Гинзбурга 
 
 
 
Высокий нужен идеал
 
тебе, германский муж,
 
чтоб ты бодрей маршировал,
 
приняв холодный душ.
 
 
 
Сердца германские зажглись
 
восторгом небывалым:
 
мы наконец обзавелись
 
достойным идеалом.
 
 
 
Первый рейх — ерунда,
 
рейх второй — ерунда!..
 
Мы ответим:
 
лафа — только в третьем!
 
 
 
А ну, скорей, а ну, сюда,
 
в третий рейх, господа!
 
 
 
Мы не хотим быть просто массой,
 
хотим быть избранною расой,
 
германской расой, расой рас,
 
и дух германский прет из нас!
 
Мы почвенны, а не безродны,
 
мы больше, чем народ, народны.
 
Кто в эту истину не вник,
 
тот пацифист и большевик!
 
 
 
Что? Третий рейх?
 
Ну, конечно — да!
 
Пожалте, скорей! Пожалте, сюда,
 
господа!
 
 
 
В третьем рейхе — сплошное счастье.
 
Мы вырвем братьев из волчьей пасти,
 
чтоб поселить среди немцев немецких
 
немцев саарских и немцев судетских,
 
немцев балтийских и немцев датских…
 
И — грянет грохот сапог солдатских!
 
На мир — плевать! Все мы дышим боем!
 
Ведь мы без войны ничего не стоим.
 
 
 
Третий рейх нам вроде родного дома,
 
где все так дорого, так знакомо: сабля,
 
плетка, розга, указка, орден, мундир, жандармская каска…
 
На всей подвластной нам территории
 
мы вспять повернем колесо истории,
 
а не повернется история вспять,
 
мы хором воскликнем: «Отчизна-мать!»
 
 
 
Ну, а перед лицом войны
 
в третьем рейхе все равны.
 
Все мы арийцы — кашубы и венды…
 
Мы делим поровну дивиденды!
 
 
 
Позвольте! А как же тогда пролетарии?!
 
О! В третьем рейхе они — не парии,
 
счастливчики бога благодарят
 
каждое утро
 
и говорят:
 
— Хоть мы та же самая серая масса,
 
все так же — ни денег, ни хлеба, ни мяса,
 
все так же нас голод сжирает живьем,
 
зато
 
мы в третьем рейхе живем!
 
Итак, процветай, возрожденная нация!
 
Что это: мистика?
 
Мистификация!
 
 
1932
 
  
ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ…
 
 Перевод Л. Гинзбурга 
 
 
 
Отец убит, и брат убит,
 
Другой в плену томится.
 
А мать все плачет, все скорбит!
 
Ну, как нам прокормиться?
 
И мы стоим, молчим стоим,
 
Мы боль и ненависть таим,
 
Всё знаем, всё мы видим —
 
И ненавидим!
 
 
 
Мы ненавидим прусский дух,
 
Смесь лжи и пошлых истин,
 
И — кто на падали разбух —
 
Орел нам ненавистен!
 
Он, с треском полетев с гербов,
 
Оставил нам сирот и вдов.
 
Как из нужды мы выйдем?
 
Мы ненавидим!
 
 
 
Признайся, брат, не ты ли сам
 
С покорностью бараньей
 
Служил преступным этим псам
 
И пал на поле брани?
 
Нас лихорадит, нас трясет.
 
Нас только ненависть спасет —
 
Иль света мы невзвидим.
 
Мы ненавидим!
 
 
 
Их мало, нам же — несть числа.
 
Взвей к небу наше знамя!
 
С земли сметем, сожжем дотла
 
Убийц, кто правил нами!
 
Во мгле, в грязи, в беде, в крови —
 
Мы не погибли для любви,
 
И клятву в сердце врубим:
 
Мы любим!
 
 
1919
 
  
КЛАБУНД
  
 Клабунд(наст. имя — Альфред Геншке; 1890–1928). — Сатирик; привлекался в кайзеровской Германии к суду за книгу стихов «Клабунд! зори! Клабунд! дней начало!» (1913). Под маской певца богемы и мастера эротической темы («Негр», 1920, и др.) скрывался гуманист антибуржуазного толка. Известны пацифистские выступления поэта.
  
СОЛДАТСКАЯ НЕВЕСТА
 
 Перевод И. Грицковой 
 
 
 
Душа болит, и грудь щемит…
 
Здоровьем я плоха…
 
Пусть к свадьбе колокол гремит…
 
Все-это-че-пуха…
 
Любила парня одного.
 
Все отдала бы за него.
 
Трили, трили, бум —
 
Себя он вздернул на крюке,
 
Забился в золотом шнурке
 
Своих волос, не ведая греха.
 
 
 
Вот
 
Блуждают по дороге —
 
Кто безрукий, кто безногий,
 
Кто ослеп, кто глух, кто нем,
 
Кто без головы совсем.
 
Плетутся не спеша.
 
В чем держится душа?
 
Жизнь не стоит ни гроша.
 
 
 
А вот этот
 
Без рук и без ног.
 
Из груди его сыплется песок.
 
Голова — пустая банка,
 
Рядом с ним стоит шарманка.
 
 
 
Это было у моста.
 
Ей-я-я,
 
Спи,
 
Мое дитя.
 
Будет жизнь твоя свята.
 
 
 
Горячо любила Франца я.
 
Но его манила Русь да Франция.
 
Он в обеих странах воевал.
 
А потом к себе господь его призвал.
 
 
 
На побывку он однажды приезжал,
 
Ей-я-я,
 
И меня тогда к своей груди прижал,
 
Ей-я-я,
 
И провел у нас совсем немного дней.
 
Руки милого
 
Железа холодней.
 
А лицо его совсем бело, как мел.
 
Значит, так господь хотел.
 
А ему видней.
 
 
 
И теперь он дни и ночи спит,
 
Одеялом из зеленых трав накрыт,
 
Ей-я-я,
 
Ничего не скажешь — славная кровать,
 
Ей-я-я,
 
Из нее не хочется вставать,
 
Ей-я-я,
 
Только б спать.
 
 
 
А в глазах его зияет пустота.
 
Как из раны,
 
Кровь струится изо рта.
 
И костям его теперь в земле бряцать.
 
Ну а звездочкам — тем на небе мерцать.
 
Безутешно в голос плакать я начну.
 
Ах, зачем ты оставил меня одну?
 
Ах, зачем ушел на вечную войну?
 
 
 
Полети, птичка, за облака.
 
Может быть, увидишь божьего сынка.
 
Не знает он, должно быть, в далекой высоте,
 
Что многие распяты, как и он, — на кресте.
 
 
 
Гибнут сотни миллионов,
 
А ему не слышно стонов.
 
И ему не снится,
 
Что у нас творится.
 
Так что же он молчит до сих пор?
 
Люди вынесли ему приговор.
 
Велика, господь, твоя вина.
 
За нее расплатишься ты сполна.
 
 
 
Важная персона!
 
Убирайся с трона!
 
Что тебе без дела сидеть?
 
Аль не хочешь в могиле смердеть?
 
С нами поживи.
 
Утопай в крови!
 
Прозябай, как мы,
 
Средь кромешной тьмы!