Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

  
ПАСТОРАЛИ
 
 Перевод В. Левика 
 
 
 
Маркиз там ездит на мотоциклетке,
 
Там под бебе рядится старый кот.
 
Сопляк там ходит в дамской вуалетке
 
И, трам-пам-пам, пожарник помпы жжет.
 
 
 
Гниют на свалке там слова святые,
 
Слова пустые подняты на щит.
 
Там бродят ножки дочерей Марии,
 
И там спина эстрадницы блестит.
 
 
 
Там есть ручные тачки и повозки,
 
Автомобилей там невпроворот.
 
Суют во все свой нос там недоноски,
 
А трус иль плут во сто карат идет.
 
 
 
Видальщины, скажу я без обиды,
 
Навидишься у этих берегов!
 
Девиц невидных, потерявших виды,
 
Бандитов видных, с виду добряков,
 
 
 
Самоубийц, кидающихся в воду,
 
Тузов без карт, под видом правды ложь,
 
И жизнь идет там через пень колоду,
 
И ценности не ценятся ни в грош.
 
 
  
БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ПОЮТ ПОД ПЫТКОЙ
 
 Перевод П. Антокольского 
 
 
 
«Нет, колебанье бесполезно.
 
Все ясно для меня.
 
Я говорю из тьмы железной
 
Для завтрашнего дня».
 
 
 
В одной из черных одиночек
 
Шел разговор всю ночь.
 
«Согласен, — шепчет переводчик, —
 
Нам кое в чем помочь?
 
 
 
Жить, как мы все. Пусть на коленях.
 
Но жить. Согласен жить?
 
Шепни нам только слово, пленник,
 
Чтоб волю заслужить.
 
 
 
Шепни хоть на ухо, — и тотчас
 
Дверь настежь из тюрьмы.
 
Взвесь и прикинь, сосредоточась:
 
Не так уж скупы мы.
 
 
 
Смахнуть с земли тебя легко мне.
 
Легка любая ложь.
 
Но вспомни, вспомни, только вспомни,
 
Как белый день хорош».
 
 
 
И тот ответил: «Бесполезно.
 
Все ясно для меня», —
 
Так он сказал из тьмы железной
 
Для завтрашнего дня.
 
 
 
И довод прозвучал последний:
 
«Как люди ни чисты,
 
Но платят за Париж обеднен, —
 
Плати за жизнь и ты».
 
 
 
Шпион ушел с достойным видом,
 
Скрывая торжество,
 
И шепчет узник: «Нет, не выдам,
 
Не выдам никого.
 
 
 
Пусть гибну. Франции известен
 
Мой лозунг боевой.
 
За столько слов ее и песен
 
Плачу я головой».
 
 
 
Опять вошли, ведут под стражей
 
На немощеный двор.
 
И рядом вьется скользкий, вражий,
 
Немецкий разговор.
 
 
 
Но что ни скажут — бесполезно.
 
Молчал он, честь храня,
 
Под пулями, во мгле железной
 
Для завтрашнего дня.
 
 
 
Под пулями успел он фразу
 
Пропеть: «К оружью, граж…» —
 
И грянул залп. И рухнул сразу
 
Товарищ славный наш.
 
 
 
Но «Марсельеза» стала скоро
 
Той песнею другой,
 
Той самой лучшею, с которой
 
Воспрянет род людской.
 
 
  
РАДИО — МОСКВА
  
 Перевод П. Антокольского 
 
 
 
Слушай, Франция! В недрах весеннего леса
 
Чья там песня вплетается в шелест ветвей,
 
Чья любовь совершенно подобна твоей?
 
Слушай, слушай! Откройся доверчиво ей.
 
Слушай, Франция! Есть на земле «Марсельеза»!
 
 
 
О далекая, как она нас отыскала?
 
Еле слышимый еле забрезжил мотив.
 
Так Роланд погибает, за нас отомстив.
 
Мавры мечутся. Но, Ронсеваль захватив,
 
Он швыряет вдогонку им горные скалы.
 
 
 
Бьется сердце. С биеньем его совпадая,
 
Отликается полная слез старина.
 
Жанна д’Арк сновиденьями потрясена.
 
А в глазах у нее вся родная страна —
 
Вся седая история, вся молодая.
 
 
 
Чей язык это? Кто его переиначит?
 
Не по школе я знаю грамматику ту.
 
Так стучит барабан на Аркольском мосту  [226].
 
Так Бара и Клебер  [227]исстуиленно кричат в темноту.
 
«Боевая тревога!» — вот что это значит!
 
 
 
Слушай, Франция! Ты не одна. Так запомни!
 
Не безвыходно горе, ненадолго ночь.
 
Просыпайся, крестьянская мать или дочь!
 
Выйди засветло, чтоб партизанам помочь!
 
Спрячь их на сеновале иль в каменоломне!
 
 
 
До расчета Вальми остаются часы  [228].
 
Просыпайся, кто спит! Не сгибайся, кто тужит!
 
Пусть нас горе не гложет, веселье не кружит.
 
Пусть примером нам русское мужество служит.
 
Слушай, Франция! На зиму нож припаси!
 
 
* * *
  
«Маргарита, Мадлена, Мари…»
 
 Перевод М. Алигер 
 
 
 
Маргарита, Мадлена, Мари…
 
На холодные стекла дышу,
 
Имена ваши пальцем пишу.
 
Три сестры — как положено, три.
 
 
 
Пригласили на бал трех сестер,
 
Был у каждой наряд хоть куда!
 
Это платье — морская вода,
 
Это — ветер, то — звездный простор.
 
 
 
Мне покажут в предутренний час,
 
А иначе уснуть мне невмочь,
 
Башмачки, что плясали всю ночь
 
Вальсы венские и падеграс.
 
 
 
Маргарита, Мадлена, Мари…
 
До чего же одна хороша!
 
У другой веселится душа,
 
Ну а третья грустит до зари.
 
 
 
Я сопутствую сестрам, я тут!
 
Ах, какие в Сен-Сире балы!
 
У военных перчатки белы.
 
Вам бокалы они подают.
 
 
 
В трех сестер, словно в трех Сандрильон,
 
Ты влюбился, безусый Сен-Сир.
 
Пылкий принц! Эту ночь, этот пир
 
Завершит, как всегда, котильон.
 
 
 
Жизнь промчится, и бал пролетит.
 
Ты считал их длиннее вчера?
 
И растреплются косы с утра
 
У Мадлены, Мари, Маргерит…