Спи, милый принц

Огромные тросы, удерживавшие судно у берега, были отпущены. Долгий гудок пронесся над ними. Оставшиеся за кормой, обращавшиеся в точки люди все еще махали ладонями вслед кораблю, махали своим любимым, которых они, быть может, никогда больше не увидят, махали уплывавшим друзьям, махали новому миру, который встретит их под конец плавания. Корабль набирал скорость, и Англия уменьшалась в размерах. На верхней палубе оркестр заиграл увертюру из «Сельской чести» Масканьи, с таким успехом прошедшей в Лондоне в прошлом году.
— Люси, — сказал Пауэрскорт, обнимая жену за плечи. — Как я счастлив, что ты рядом.
Ему хотелось сказать нечто такое, что бы связало Люси с его последним расследованием, соединило бы их в его сознании. Слишком много смертей. Под конец он едва не сбился со счета. Принц Эдди не стоит моих волнений, решил он, с какой стороны ни взгляни. Грешем отправился на встречу с Луизой. «Она была так прекрасна, моя Луиза». Теперь он, должно быть, счастливее, чем был здесь. Пауэрскорт вспомнил лорда Ланкастера, лежащего на холодной земле Сандринхемского леса, отдавшего жизнь ради никем не востребованной чести. Вспомнил Саймона Джона Робинсона, покоящегося на кладбище Дорчестера на Темзе. «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят».
— Люси. У меня есть для тебя девиз. Пусть он проведет нас через Атлантику. И через наше будущее. Я так люблю тебя, Люси. Верен навек. Semper Fidelis.
— О, Фрэнсис, как это прекрасно. Я возвращаю его тебе. Ради нашего будущего. Фрэнсис и Люси. Люси и Фрэнсис. Приятно звучит, правда? Верна навек. Semper Fidelis.