Кучер кабриолета
«Отойдите назад», — сказал мой хозяин.
«Не в моих правилах отступать», — ответил г-н Альфред.
«Хорошо».
Господин Эжен шагнул назад и встал в оборонительную позицию.
Я пережил страшные десять минут. Шпаги вились, как змеи, одна возле другой. Г-н Альфред наносил удары, а мой хозяин, следя глазами за его шпагой, парировал их с таким спокойствием, словно находился в фехтовальной школе. Я себя не помнил от гнева. Будь здесь слуга г-на Альфреда, я, кажется, задушил бы его.
Дуэль продолжалась. Г-н Альфред горько посмеивался, мой хозяин был холоден и спокоен.
«Ага!» — вскричал г-н Альфред.
Он ранил моего хозяина в руку: потекла кровь.
«Пустяки, — возразил г-н Эжен, — продолжим».
Пот лил с меня в три ручья.
Свидетели приблизились. Г-н Эжен махнул рукой, требуя, чтобы они отошли. Его противник воспользовался этим и сделал выпад; мой хозяин слишком поздно прибег к защите, и теперь кровь брызнула из его бедра. Я сел на траву: ноги не держали меня.
Господин Эжен был все так же холоден и спокоен; однако видно было, что он крепко сжал зубы. Пот крупными каплями стекал со лба его противника, который явно терял силу.
Мой хозяин шагнул вперед; его противник отступил.
«Я полагал, что вы никогда не отступаете», — проговорил господин Эжен.
Господин Альфред сделал ложный выпад; г-н Эжен парировал его удар с такой силой, что шпага противника взметнулась вверх, словно он отдавал честь. На мгновение грудь его осталась открытой, и клинок моего хозяина вошел в нее по самую рукоятку.
Господин Альфред вытянул вперед руки, выпустил оружие и продолжал стоять словно потому, что проткнувшая его насквозь шпага удерживала его в вертикальном положении.
Господин Эжен вытащил свою шпагу, и его недруг рухнул на землю.
«Можете подтвердить, что я вел себя как человек чести?» — спросил мой хозяин у свидетелей.
Они кивнули и нагнулись над г-ном Альфредом.
Хозяин подошел ко мне.
«Поезжай в Париж и привези ко мне нотариуса; я должен найти его по возвращении домой».
«Если вы стараетесь для господина Альфреда, — сказал я, — то напрасно утруждаете себя, он извивается, как уж на сковородке, и изо рта у него хлещет кровь, — а это дурной признак».
«Дело не в этом», — ответил он.
— Для чего же ему потребовался нотариус? — спросил я, прерывая Кантийона.
— А для того, чтобы жениться на девушке, — ответил он, — и признать ее ребенка.
— И господин Эжен сделал это?
— Сделал, сударь, и не моргнув глазом.
И Кантийон продолжал свой рассказ:
«Мы с женой скоро отправимся путешествовать, — сказал мне г-н Эжен. — Я очень бы хотел, чтобы ты остался у меня, но, видишь ли, Марии было бы тяжело постоянно встречаться с тобой. Вот, возьми эти деньги, здесь тысяча франков. Кроме того, я дарю тебе кабриолет с лошадью. Поступи с ними, как тебе заблагорассудится. А если ты будешь нуждаться в помощи, обещай, что обратишься только ко мне — ни к кому другому».
И так как у меня было все необходимое, чтобы завести собственное дело, я стал возить седоков.
— Вот моя история, хозяин. Куда теперь поедем?
— Ко мне домой: я закончу визиты в следующий раз.
Я вернулся к себе и записал историю Кантийона так, как он мне ее рассказал.