Карло Гольдони. Комедии_Карло Гоцци. Сказки для театра_Витторио Альфьери. Трагедии

  
Карло Гоцци
   
Любовь к трем апельсинам
 
Перевод Я. Блоха
 
Драматическое представление, разделенное на три действия.
Разбор по воспоминанию  {18}
  
Предисловие автора к пьесе «Любовь к трем апельсинам»
 
 
Пускай мой челн уносится теченьем,
 
Пока его не опрокинет вал:
 
Моей мечтой, моим воображеньем
 
Я угодить бы каждому желал;
 
Но в мире нет предела измененьям:
 
Кто разность лиц и нравов сосчитал?
 
Тот верен лилии, а этот — розе,
 
У всех свой вкус, в поэзии и в прозе.
 
 
Да, как Моргайте, палицей своей
 
Я, может быть, работал слишком рьяно.
 
Но там, где есть достаточно судей,
 
Рассудят дело поздно или рано.
 
К тому ж увечье в разуме вещей,
 
Когда врагом имеешь великана;
 
И я брал меч, но меч не боевой:
 
Игрою в жмурки был веселый бой. [22]
 
Пульчи, «Морганте», песнь 27  {19}
 
«Любовь к трем Апельсинам» — детская сказка, превращенная мною в театральное представление, которым я начал оказывать поддержку труппе Сакки, — была лишь шутовской преувеличенной пародией на произведения синьоров Кьяри и Гольдони, бывшие в ходу в момент ее появления на свет.
Единственной целью, которую я преследовал этой пьесой, было выяснить, насколько характер публики восприимчив к такому детски сказочному жанру на театральных подмостках.
Из моего точного разбора по воспоминанию читатель убедится, что представление это было настолько смелым, что граничило даже с дерзостью. Истину никогда не следует скрывать.
Никогда еще не было видано на сцене представления, совершенно лишенного серьезных ролей и целиком сотканного из общего шутовства всех персонажей, как это было в данном сценическом наброске.
Пьеса была представлена труппой Сакки 25 января 1761 года, в театре Сан-Самуэле в Венеции, с прологом, помещаемым ниже перед разбором.
Разъяренные приверженцы обоих поэтов сделали все возможное, чтобы обеспечить ее провал, но любезная публика поддержала ее целых семь представлений в течение карнавала, который уже приближался к концу.
В последующие годы пьеса неизменно повторялась, но уже без преувеличенной пародии на вышеупомянутых поэтов, потому что для нее уже прошло время и она явилась бы некстати.
Из моего разбора будет видно, чем она была при своем возникновении.
  
Пролог
 
Мальчик-вестник
(к зрителям)
 
 
Мы, ваши слуги, старые актеры,
 
Исполнены смущенья и стыда.
 
Вся труппа там стоит, потупив взоры,
 
И мрачны лица их, как никогда.
 
Ведь в публике какие разговоры:
 
Нас кормят вздором эти господа,
 
Сплошным гнильем, комедией несвежей.
 
Мошенники, насмешники, невежи!
 
 
 
Клянусь природой, сотворившей нас:
 
Чтоб зрителей вернуть благоволенье,
 
Любой из них даст вырвать зуб и глаз.
 
Да, таково их твердое решенье!
 
Но, люди добрые, хоть этот раз
 
На миг сдержите гневное волненье,
 
Два слова дайте мне сказать — а там
 
На вашу волю я себя отдам.
 
 
 
Мы сбиты с толку: что же вас прельщает?
 
Как угодить вам нашим ремеслом?
 
Сегодня свистом публика встречает
 
То, что вчера венчала торжеством.
 
Непостижимый ветер управляет
 
Общественного вкуса колесом.
 
Одно мы знаем: чем полнее сборы,
 
Тем лучше пьют и кушают актеры.
 
 
 
Теперь закон, чтоб сцена каждый миг
 
Кипела столь обильным водопадом
 
Характеров, случайностей, интриг
 
И происшествий, сыплющихся градом,
 
Что страх невольный в душу нам проник
 
И мы друг друга испытуем взглядом.
 
Но так как надо что-нибудь жевать,
 
Мы старым хламом мучим вас опять.
 
 
 
Чем может быть объяснена утрата
 
Приязни в ваших, зрители, сердцах
 
К покорным слугам вашим, что когда-то
 
Столь были чтимы в этих же стенах?
 
Поэзия, не ты ли виновата?
 
Пусть! Все равно! Все в этом мире прах,
 
Мы претерпеть готовы все удары.
 
Но ваша хладность горше всякой кары.
 
 
 
Мы все предпримем с нашей стороны,
 
Мы даже стать поэтами готовы.
 
Чтоб воротить успехи старины,
 
Решились мы искать венец лавровый.
 
Мы на чернила выменим штаны,
 
За десть бумаги плащ заложим новый,
 
Что нет таланта, это не беда:
 
Лишь были б вы довольны, господа.
 
 
 
Великие, не виданные светом,
 
Мы представлять комедии начнем.
 
Где, как, когда мы их нашли, — об этом
 
Не спрашивайте, да и что вам в том!
 
Ведь если дождь прольется знойным летом,
 
Его зовете новым вы дождем.
 
А между тем я вам секрет открою:
 
Вода есть дождь, дождь был всегда водою.
 
 
 
Все движется, все — превращений ряд.
 
Конечное становится исходным.
 
Иной с портрета старого наряд
 
Сегодня снова делается модным.
 
Вкус, увлеченье, современный взгляд —
 
Все милым делают и превосходным.
 
И я клянусь: старейший театрал
 
Таких комедий сроду не видал.
 
 
 
У нас в руках сюжеты есть такие,
 
Что превратят в младенцев стариков.
 
Конечно, все родители честные
 
К нам поведут сюда своих птенцов.
 
Нас презрят лишь таланты неземные,
 
Но это безразлично, — медяков
 
Мы не расцениваем обоняньем:
 
Чем отдают — невежеством иль знаньем.
 
 
 
Нежданных происшествий длинный ряд
 
Мы развернем пред вами в пестрой смене.
 
Вас чудеса сегодня поразят,
 
Каких никто не видывал на сцене.
 
Ворота, птица, пес заговорят
 
Стихами, что достойны восхвалений.
 
Само собой, мартеллианский стих
 
Понравится вам больше всех других.
 
 
 
Актеры ждут, и, как пролог к картинам,
 
Я должен вкратце изложить сюжет.
 
Но я боюсь: шипением змеиным
 
И громким криком будет ваш ответ.
 
Итак, пойдет: «Любовь к трем Апельсинам».
 
Я произнес. Мне отступленья нет.
 
Теперь, друзья мои, вообразите,
 
Что у огня вы с бабушкой сидите.