Русская мафия 1988-2007
Новый начальник МУРа
Теперь уже бывший начальник МУРа Виктор Трутнев (2001—2003, июль) в связи со скандалом с делом «оборотней» заявил в прямом эфире НТВ: «Я не верю в виновность Евгения Тараторина потому, что он всегда был у меня на виду». Министр МВД Б. Грызлов его тут же уволил, и с июля на этот пост вновь вернули Виктора Голованова (1996—2000 гг.)
Аресты милиционеров
Как это было
Москва, 23 июня 2003 года, шесть часов утра
Генерал Олег Иванович Лядов стоял у окна и внимательно смотрел вниз. Там, на площади, прилегающей к Главному следственному управлению Генеральной прокуратуры, в столь ранний час собралось около трехсот пятидесяти человек.
Рядом с генералом стоял его заместитель, полковник ФСБ Николай Егорович Маслов. Он тоже смотрел в окно. Время от времени он бросал короткий взгляд на своего шефа.
Первым нарушил молчание Маслов.
– Как вы думаете, Олег Иванович, – произнес он, – утечки не произошло? Вдруг их уже предупредили?
Лядов повернулся к Маслову и внимательно посмотрел на него. Лицо генерала оставалось спокойным. Но в душе он испытывал тревогу.
– Я и сам нервничаю, – тихо ответил он.
– Может быть, зря мы разрешили присутствовать на этой операции журналистам? Ведь мы ее готовили два года, держали в строжайшем секрете. А сейчас кто-нибудь проболтается – и все...
– Послушай, Коля, – остановил его генерал, – ты же сам хорошо знаешь, что точное название операции и против кого она направлена знают только наши сотрудники и ребята из УСБ. В детали операции посвящен очень узкий круг людей. Так что утечки не должно быть. А что касается журналистов... Ты понимаешь, что это не моя воля. Я был против до последнего. Но эмвэдэшники считают, что скоро выборы и накануне этого события им нужно отрапортоваться. И операция «Чистые руки» для них самый оптимальный вариант. Рейтинг в предвыборной борьбе у них сильно возрастет, – усмехнулся Лядов.
– Олег Иванович, но ведь если о чем-то знают три человека, это уже не секрет...
– Ну, брат, – улыбнулся генерал, – давай тогда меня подозревай, а я буду подозревать тебя. У нас не было другого выхода. Мы же с тобой не можем вдвоем эту операцию провести.
Маслов кивнул.
Дверь кабинета открылась. Вошел мужчина в гражданской одежде. Это был генерал Главного управления собственной безопасности МВД Геннадий Николаевич Решетников.
– Привет, командиры, привет, ФСБ! – улыбнувшись, громко произнес он. – Что загрустили?
Лядов протянул вошедшему руку.
– Ну что, до начала операции остались считаные секунды? – спросил Решетников.
– Да, – Лядов взглянул на часы. – Сейчас будем спускаться. Ну что, Коля, – повернулся он к заместителю, – бери конверты!
Маслов подошел к столу, на котором аккуратной стопкой лежали запечатанные и скрепленные печатями сорок два конверта. Быстро пересчитав их, он взял стопку и двинулся к двери.
– Все, с богом! – вздохнул он.
– Погодите, – остановил его Решетников. – Господа офицеры, давайте присядем на дорожку! Операция сложная, два года готовили в строжайшем секрете...
Лядов вздохнул.
– Да что вы мне душу бередите! Такое впечатление, что операция вот-вот будет раскрыта и все закончится провалом! Только что мой боевой зам говорил те же слова, теперь ты...
– Нет, я просто так сказал, – будто оправдываясь, сказал Решетников.
Посидев секунд тридцать, они встали и вышли из кабинета.
Вскоре офицеры спустились с третьего этажа и, миновав проходную, вышли во двор, который почти полностью был забит народом. Было удивительно, что в столь ранний час на пересечении Технического переулка и Бауманской улицы столпилось больше трех сотен мужчин. Прохожие могли подумать, что проводятся какие-то учения или готовится секретная операция. Второе предположение было верным.
Операция Главного управления собственной безопасности МВД и ФСБ действительно была строго засекречена. Настолько строго, что даже сами участники предстоящих арестов и обысков пока не знали, по каким адресам они отправятся и на чьи фамилии выписаны ордера на арест.
Лядов, взяв у адъютанта громкоговоритель, обратился к толпе:
– Прошу построиться, господа офицеры!
Моментально толпа встала в стройные ряды. Только поодаль переминалась небольшая кучка журналистов, которые внимательно наблюдали за происходящим. По правилам игры, никто из них не имел права никого фотографировать – ни участников операции, ни руководителей. Разрешение на любое действие давалось специальными пресс-службами ФСБ и МВД.
Участники операции застыли в ожидании дальнейшего приказа.
Неожиданно ворота внутреннего дворика открылись, и на площадь въехало шесть небольших автобусов с окошками, закрытыми темными занавесками. Автобусы остановились. Двери открылись, из них выскочили люди, одетые в черную камуфляжную форму. На спинах у них было написано «ФСБ».
– Вот и «альфовцы» прибыли, – сказал Маслов, глядя на генерала. Тот понимающе кивнул.
– Встаньте в строй! – обратился Лядов к вновь прибывшим.
«Альфовцы» моментально выстроились, примкнув к основным рядам.
– Итак, сегодня проводится операция, – продолжил генерал, – которая разрабатывалась под руководством ФСБ и ГУСБ. В операции участвуют следователи Генпрокуратуры, оперативники ФСБ, а также оперативники ГУСБ. Кроме этого, физическую поддержку операции осуществляет спецподразделение «Альфа», – Лядов посмотрел в сторону офицеров в черном камуфляже. – Операция строго секретная, и сейчас мы не можем сказать, против кого она направлена. Через некоторое время вы узнаете об этом. Это действительно серьезная и могущественная группировка, которая представляет большую опасность для нашего государственного строя. Поэтому я попрошу вас, прежде чем мы раздадим вам конверты с адресами, построиться по следующему принципу. Каждая группа должна состоять из семи человек. В группу должны входить следователь Генеральной прокуратуры, двое оперативников ГУСБ и четыре бойца подразделения «Альфа».
Полковник слегка толкнул генерала, словно напоминая ему о чем-то.
– Да, – добавил Лядов, – еще в группе будет работать прикомандированный журналист. Старшими групп мы назначаем следователей Генпрокуратуры. Поэтому сейчас я прошу вас выстроиться по названной схеме. Следователей Генпрокуратуры прошу встать перед строем на расстоянии пяти метров. Затем прошу встать за ними оперативников ФСБ и ГУСБ. Потом по четыре бойца «Альфы» для поддержания каждой группы.
Через несколько минут перестроение закончилось.
– Теперь, – Лядов взглянул на часы, – попрошу старших групп, следователей Генпрокуратуры, подойти ко мне.
Вскоре около генерала образовалась небольшая очередь.
– Вот конверты, – сказал генерал, – они запечатаны. На каждом конверте написан адрес, куда вы должны подъехать, и время, когда вы должны будете вскрыть конверт. Я прошу вас после вскрытия конверта, когда вы узнаете фамилию и адрес человека, которого должны будете «навестить», ни в коей мере не удивляться. Я также прошу вас, если этот человек начнет козырять различными громкими именами или называть своих «высоких» покровителей, не тушеваться. Сегодняшняя операция одобрена и санкционирована руководителем ФСБ и министром внутренних дел лично. Поэтому мы предоставляем вам широкие полномочия. Теперь по поводу журналистов, – генерал понизил голос. – С вами будут работать журналисты. К сожалению, хотя я и был категорически против этого, но, как мне было сказано, у нас продолжает существовать гласность... На конвертах будет написано, кого из задерживаемых разрешается снимать. Поэтому в этих случаях можно будет разрешить сделать несколько снимков. Но следите за тем, чтобы в кадр не попали лица оперативников ФСБ и ГУСБ. Вся ответственность за действия журналистов лежит на вас как на старших групп. Ну, удачи! – громко сказал генерал. – Не слышу ответа, – улыбнувшись, добавил он.