Заговор Ван Гога
– Вот и я так думаю.
– Послушай, ведь этот Матисс пропал из парижской галереи Розенберга. Он считался одним из крупнейших коллекционеров перед Второй мировой! У нас в прошлом году кое-какая информация прошла, да только без толку. После нацистов все как в воду кануло.
– Еще парочка относится к коллекции Бернхайма. Ее тоже разграбили. Так вот, каждая из этих вырезок касается исчезнувшей в войну картины. Потом их никто никогда не видел. Кроме Мейера. Он их запомнил и начал собирать для меня вырезки.
– Ох и пришлось, видно, ему покопаться…
– Главное, что он видел их в Бекберге. Думаю… нет, я просто убеждена, что на обороте бейсбольного снимка стоят не рейтинги питчеров, а номера страниц или репродукций.
– А в остальных символах, наверное, закодированы имена или инициалы «игроков»… Да-а, джинн из бутылки… Еще неизвестно, куда это может привести…
– Будет похлеще, чем заговор вокруг Ван Гога, – заметила Эсфирь.
Хенсон сидел молча, ошеломленно разглядывая ворох вырезок.
– Надо звонить в Вашингтон, – сказал он наконец, захлопнул книгу и надел на нее резинку. – Но сначала мы пойдем проведаем Якова Минского. Ему осталось не так уж много времени, и я подозреваю, что нас ждет изрядная награда, если ты с ним как-то подружишься.
– Ах ты сводник, – сказала она. – Даже не пытайся от меня отделаться. А потом, без меня ты все равно ничего не отыщешь.
– Стало быть, надумала? Теперь ты с нами?
– У меня долг перед отцом, – просто ответила Эсфирь.
Распахнув дверь, Хенсон услышал зычный голос аукциониста:
– …Принадлежащий в настоящее время мистеру Якову Минскому. Продажа при условии постоянной музейной экспозиции. Начальная цена – восемь миллионов евро. Да. А вы, мадам? Да. Нам сообщают, что по телефо…
Эсфирь увидела в зале маленького лысого старичка, наблюдающего за продажей картины своего дядюшки. Казалось, происходящее его забавляет. Минского не интересовали деньги. Скоро, очень скоро тысячи людей получат шанс воочию увидеть полотно и услышать голос Винсента, переданный красками. Словно почувствовав на себе взгляд Эсфири, Яков Минский обернулся и встретился с ней взглядом. Он приветственно помахал рукой и расцвел до ушей. Девушка улыбнулась в ответ. В ее горле стоял комок.