Не бойся, мама!
– Успокойся, сынок, я уже поняла тебя… Теперь я уйду.
– Не уходи, не покидай меня, мама!
– Мне нельзя оставаться, я должна идти!
– Ты придешь ко мне, мама?
– Обязательно, сынок! Ты позови меня, когда тебе станет трудно, и я приду к тебе, сынок!
– До свидания, мама!
– Береги себя, сынок… Не погуби меня, родной мой!
– Не бойся, мама!
Она опять прикоснулась к моему лбу белой теплой рукой и… исчезла, оставив мне тепло своей огромной любви, тепло, которое она подарила десять лет тому назад засыпавшему маленькому мальчику, тепло, которое согревало меня все эти годы…
Я проснулся. Вокруг все еще колыхалась бездонная, всеобъемлющая синева. Потом она постепенно поблекла, сузилась, сконцентрировалась в одной точке. И я увидел на потолке лампочку, мерцавшую нежным синим светом.
На противоположной койке сидела незнакомая женщина. Опершись локтями на столик, она глядела в окно.
– Простите, где мы? – спросил я.
– Вышли из тоннеля, – ответила она.
…Вышли из тоннеля… Вышли из тоннеля… Зазвенели сотни колоколов… Загудели сотни поездов… Вышли из тоннеля… Вышли из тоннеля… Звон, шум, гудение слились в один общий протяжный гул…
Бом… Бом… Бом… Вышли из тоннеля… Господи, неужели все это сон? Почему сон?!
Я вскочил с койки. В купе никого не было… Синий свет вокруг меня бледнел, бледнела и ночь в окне. Поезд мчался на восток. Наступало утро…
Бом… Бом… Бом… Вышли из тоннеля… Автандил Джакели, вышли из тоннеля!..
Сердце мое громко стучало и гудело, словно исполинский колокол на высокой колокольне…
1969