Убийство времен русского ренессанса
– Ну что ты, перестань, – пытался успокоить ее Валентин, но она твердила свое.
– Как Ленка? – поинтересовался он.
Лицо Надежды просветлело.
– Первый день пошла на занятия…
Скоков ладонью стер слезы с ее лица и тут только обратил внимание на огромное количество людей с цветами в руках, сгрудившихся вдоль гранитного парапета набережной и внимательно за ними наблюдавших.
– Кто это? – растерянно спросил Скоков и в нерешительности замер, но осмелевшая Надежда схватила мужа за руку и потянула его через дорогу.
Едва он ступил на тротуар, как попал в окружение полутора сотен бывших приспешников, они стали тискать его в объятиях и поздравлять с освобождением.
Отставной майор Журавлев вручил Скокову и Надежде по бокалу, наполнил их шампанским и, как обычно, выкрикнул тост:
– За человеколюбие!
Сам же он пригубил из горлышка и пустил бутылку по кругу.
Оценив широту встречи, криминального вида парни, стоявшие поблизости возле новенькой «ауди», уважительно поглядывали на Скокова, по всей видимости, приняв его за преступного авторитета. Сам же «пахан» сжимал в дрожащей руке хрустальный бокал и не знал, как себя вести дальше. Он попробовал объясниться, но на него дружно зашикали и оборвали на полуслове.
– Это вам спасибо, – по-матерински тепло поблагодарила его Анна Сергеевна. – Если бы вы не оказались таким порядочным, то нас бы всех… – Она осеклась на половине фразы. – А деньги пусть на учебу дочки пойдут.
Услышав о таком великодушии, Надежда в очередной раз разрыдалась, а Скоков стал возражать.
– Я верну. Я все отработаю, – пообещал он, но собравшиеся замахали руками, а подошедший вместе с Володей Кузякин его успокоил:
– Ты и так уже сполна отработал. Хочу взять тебя замом по коммерческой части. У тебя в этом деле голова здорово варит. А пока недельку отоспись, нервишки подлечи.
Валентин кивнул и ничего не ответил, потому что увидел Сергея Петровича Серебрякова, Семена и Кольку с неизменными корзинами в руках. Он хотел было о них поговорить, но в этот момент из задних рядов продрался профессор Вознесенский.
– Дорогой вы мой! Да вы меня к жизни вернули! – глядя на него влюбленными глазами, принялся изливать душу благороднейший Степан Яковлевич. – Я ведь им доказывал, что не таков русский человек. Он терпеливый и нравственный. Для него, может быть, и смысл жизни кроется в непрерывной борьбе и страданиях. Вот видите, видите!
Он дотронулся до Валентина, как бы демонстрируя его окружающим, но Анна Сергеевна незаметно ткнула мужа в бок и прервала изрекаемую сентенцию.
Санкт-Петербург.
1997-1999