Повести рассказы. Стихотворения. Поэмы. Драмы

‹1890›
  
* * *
 
 
– A quoi penses tu?
 
– A l’avenir.
 
V. Ilugo, «93» [48]
 
 
 
Когда я утомлюсь привычной жизнью,
 
Привычным горем, что вокруг я вижу,-
 
Тогда я мыслью улетаю в дали,
 
В стране мечты мои блуждают взоры.
 
Что ж вижу я в далеком этом мире?
 
Я будущее вижу, век грядущий.
 
Мне представляется: в кругу семейном 
 
Старик своим внучатам в поученье 
 
Правдивые рассказывает сказки 
 
О том, что было некогда на свете.
 
Семья любовно деда окружила,
 
Тут сыновья, и дочери, и внуки;
 
Одни ему торжественно внимают,
 
Другие наяву о чем-то грезят,
 
А самый младший внук сел возле деда 
 
И взора пылкого с него не сводит,
 
Следя за каждым словом и движеньем.
 
Дед произносит медленно и важно:
 
«Как счастливы, что родились вы, дети, 
 
В спокойное и радостное время.
 
Внимаете вы, словно страшной сказке, 
 
Рассказу моему о диком прошлом.
 
Да, дети, мир наш, вольный и счастливый, 
 
Темницею казался прежним людям;
 
И впрямь был этот мир тогда тюрьмою: 
 
Народ ходил в упряжке у народа,
 
В цепях свободное томилось слово. 
 
Полчеловечества людьми не звали, 
 
Кровавою войной шел брат на брата. 
 
Войной – вам неизвестно это слово? -
 
Тогда братоубийство называли 
 
Во имя правды, воли, веры, власти; 
 
Кровопролитие звалось геройством; 
 
Гражданским долгом звали равнодушье, 
 
Патриотизмом – злобу к чужеземцам,
 
И набожностью – ярый фанатизм,
 
Там смерть голодная звалася нищетою,
 
Все, что награблено,- богатством звали, 
 
Любовью к людям – барскую забаву;
 
Тьму без просвета звали простодушьем, 
 
Ученостью – неверное блужданье, 
 
Безудержное мщенье – правосудьем, 
 
Насилье деспотическое – правом. 
 
Надменным, чванным честь была и слава, 
 
Обиженным, униженным – презренье.
 
Погиб бы, верно, род людской несчастный, 
 
Когда б угасла маленькая искра 
 
Любви и братства, что и в эту пору 
 
В сердцах у некоторых пламенела.
 
Она не угасала, эта искра,
 
И возгорелась пламенем могучим,
 
И осветила темень черной ночи,-
 
Власть света воцарилась в нашем мире!…
 
Все это старые поведали мне люди,
 
Я ж сам не знал такого лихолетья».
 
Так говорил старик; и самый младший 
 
Из всех внучат смотрел светло и ясно,
 
Уста улыбкой нежной трепетали,
 
Глаза горели жаждой идеала.
 
И дед заметил и спросил у внука:
 
«Куда, скажи, дитя мое, ты смотришь 
 
И что в далеком видишь ты просторе?»
 
«Ты страшные рассказывал нам сказки,
 
И рад я, что не видел лихолетья;
 
Но я страну в просторе дальнем вижу 
 
Горящую, как светоч идеала,
 
Как светоч вечной правды… Дед мой милый! 
 
У нас на свете нет такого рая!
 
Ты спрашиваешь, что вдали я вижу?
 
Я будущее вижу, век грядущий!»
 
 
‹10 июля 1890 г.›
   
* * *
 
 
 
Повсюду плач и стон глубокий, 
 
Несмелы возгласы, смутны 
 
Судьбе напрасные упреки. 
 
Печально лица склонены.
 
Над старым горем Украины 
 
Горюем-гужим всякий час 
 
И ждем, рыдая, той годины,
 
Когда спадут оковы с нас.
 
И растравляем раны снова,- 
 
Зажить им слезы не дают. 
 
Заржавеют от слез оковы,
 
Но все же сами не спадут!
 
Что пользы плакать в мире гнета?
 
Для нас возвратных нет путей. 
 
Возьмемся лучше за работу,
 
Добьемся новых, светлых дней!
 
 
‹1890›
  
ИЗ ЦИКЛА «КРЫМСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ»
 
Посвящается брату Михаилу Обачному 
  
ЗАПЕВ
 
 
 
Край солнечный! Ты так теперь далеко,
 
Ты за горами от меня крутыми,
 
За долами просторными, за морем,
 
Которое туманами густыми 
 
Покрылось, бурное… Но думы 
 
Мои не устрашатся непогоды 
 
На Черном море. Ведь быстрее чайки 
 
Они перенесутся через воды,
 
Они перелетят в тот край любимый,
 
Где небо по-весеннему синеет,
 
Где виноград в долине зеленеет,
 
Где солнца луч все так же пламенеет.
 
Туда я быстрой полечу мечтою,
 
Привечу ясный край, где я бывала,
 
Где дней когда-то провела немало,
 
А счастья ни минуты не знавала…
 
Не брошу укоризненного слова 
 
За это я тебе, мой край прекрасный!
 
Не виноват ты в том, что нет мне доли,
 
Не виноват ты в том, что я несчастна.
 
 
‹1891›
  
БАХЧИСАРАЙ
 
 
 
Как зачарованный стоит Бахчисарай.
 
Сияет месяц золотистым светом,
 
Белеют стены в дивном блеске этом.
 
Уснул весь город, как волшебный край.
 
Серебряным деревьям, минаретам,
 
Как часовым, доверен сонный рай;
 
Среди кустов таинственным приветом 
 
Плеснет фонтан во мраке невзначай.
 
Природа дышит сладостным покоем.
 
Над сонной тишью легкокрылым роем 
 
Витают древние мечты и сны.
 
И тополя, вершинами кивая,
 
Неторопливо шепчут, вспоминая 
 
Седые были давней старины…
 
 
‹1891›
  
БАХЧИСАРАЙСКИЙ ДВОРЕЦ
 
 
 
Хоть не разрушен он, во всех углах сурово 
 
Таится пустота, ушедшие года.
 
Как будто только что промчалась тут беда, 
 
Сметая грозной бурей след былого.
 
Фонтан чуть слышное во мгле лепечет слово, 
 
По камню медленно журчит, бежит вода, 
 
Роняет капли слез, не молкнет никогда.
 
То плачет сам дворец средь сумрака дневного.
 
Жилище ханских жен – развалины одни.
 
Вон башня и сады, где в те былые дни 
 
Гарема пленницы красу свою губили.
 
Здесь сила грубая с неволею царили.
 
Но сила умерла, погребена в руинах,
 
Неволя ж властвует и до сих пор в долинах.