Классическая драма Востока

Влюбленные терпят друг от друга взаимные упреки, посланницы любви спешат с велениями, перед которыми не устоишь! Ах, как прекрасно это время! Ведь все становится милее — кораллы и жемчуга, пояса и шелка, тончайшие наряды и ожерелья, сандаловые умащения и узоры на руках! Вот как раз в это-то время, сводящее весь мир и всех людей с ума, и случилась непонятная ссора между Куберадаттой, сыном купца Сагарадатты, и красавицей Нараянадаттой. Из-за этой ссоры Куберадатта послал ко мне своего слугу Сахакараку с такой просьбой: "В храме благодатного Нараяны Маданасена устроила полное различных раса  [75]представление для умилостивления Маданы, и она танцевала. Когда и я пришел туда, то милая Нараянадатта, заподозрив меня в том, что поражен я из-за нее, то есть Маданасены, страстью Маданы, разгневалась и, крикнув мне: "Так ты ее славишь?!" — и даже не взглянув на меня, павшего к ее стопам, ушла к себе. Так чтобы для меня, чье сердце измучено страстью Маданы, не обратилась эта ночь в тысячу тоскливых ночей, молю я достойнейшего Вайшикачалу, кто для нашего города во все времена года служит истинным Маданой, чтобы он примирил меня с любимой!"
Послание я выслушал и поразмыслил над ним, но лишь только начал действовать, понимая, как нестерпимы мучения любви, меня задержала жена: она не верила моим доводам. Ведь обо всем она все еще думает так, как юная девица, и всегда готова заподозрить меня в чем-то эдаком.
Ну, что ж, пообещав утихомирить гнев прелестной Нараянадатты, примусь за дело. А впрочем, что мне здесь обещать?! Ведь
 
 
Сладострастные кокиля стоны,
 
Опьяненного манговым соком,
 
В ход пускает весна, как средство
 
К примиренью влюбленной четы.
 
 
Да к тому же:
 
 
Лучше весны не дано примирить никому
 
Деву с возлюбленным, если он статен, прекрасен,
 
Если он людям приятен своим обхожденьем,
 
Юностью, щедростью и красноречьем своим.
 
 
 (Прохаживаясь.)До чего хороша главная улица Кусумапура! Смотрите-ка, она выметена и полита, всячески украшена цветами и выглядит словно любовно убранная спальня среди других покоев. Ворота главного базара восхищают взор обилием разных богатых товаров и множеством людей, продающих и покупающих. Ряды домов и дворцов гудят пением вед  [76]и спорами мудрецов, звуками музыки и трепетом тетивы, — словно беседуют друг с другом подобные ликам Десятиглавого Раваны, искусного во всех таких делах. Куда ни глянь, в открытых окнах дворцов виднеются лица прелестниц, блистающих своей красотой, как молнии среди облаков, точь-в-точь апсары на горе Кайласе. А вот главнейшие из чиновников, потрясая великолепьем, кто на конях, кто на слонах, а кто на колесницах, спешат туда и сюда. Торопятся посланницы любви, способные посрамить красотою лучших красавиц небесных обдуманно небрежно брошенным украшением, кокетливостью своей и особенно тем, что могут похищать сердца и взоры молодых людей. Красавицы, чьи лотосы-лица своей красотой влекут пчел взоров всех мужчин упиться их соком, прогуливаются по главной улице, словно желая покорить ее.
 
 
На челе земли — Кусумапура благосветлым тилаком сияет,
 
Как небесная столица Индры. Высшими достоинствами блещут
 
Жители ее, не зная страха, дивными каменьями, венками
 
Украшаясь, радостям любви предаваясь. Их занятье — праздник!
 
 
 (Поворачиваясь.)Э, да вот идет сюда дочь Чаранадаси. Зовут ее Анангадаттой. Сладка она для мужских глаз, словно амрита. Вы только посмотрите, как она изящно и осторожно ставит ножки! Мне кажется, что утомленной выглядит она — разбита от трудов игры любовной! Верно, этой ночью любовник любил ее безжалостно. Ведь
 
 
 
Не дали очам сомкнуться ласки!
 
След зубов на нижней губке виден.
 
В беспорядке, на прекрасных бедрах,
 
Опоясок спутанный остался.
 
 
Ну, уже сам вид ее — предвестие успеха! Эге, да она прошла, меня и не заметив. Заговорю с ней сам. Обернулась! (Подходя.)Что ж это ты со мной не здороваешься? Что ты говоришь? "Не сразу вас узнала. Почтенному привет и уважение". Ну, ладно, коли так — тогда послушай-ка мое благословенье:
 
 
Чтоб возлюбленный тебе достался
 
Щедрый, ласковый, в любви искусный
 
Пусть он будет молод, независим,
 
Обходителен, красив, богат!
 
Пусть исполнятся твои желания, прелестная.
 
Богиня Лакшми средь наложниц!
 
Да будет Кама благосклонен
 
К тому, с кем нынешнею ночью
 
Делила наслажденье ты!
 
 
Что говоришь? "Иду из дома Нагадатты, сына великого советника". Голубушка, да ведь его богатство — дело прошлое. Твоей матери это, конечно, не по вкусу. Как же это, милая, то прячешь от стыда лицо, то улыбаешься через силу? Что, правильно я догадался?! Ну, не стыдись, не стыдись же, красавица! Ведь,
 
 
Алчность матери презрев и закон любви продажной
 
Позабыв  [77], хоть он завидный урожай тебе сулит,
 
В дом возлюбленного вступишь ты для таинств нежной
 
страсти
 
И гетер корыстолюбье посрамишь красой души.
 
 
А, вижу я, что стыд уместен твой. Что пользы в проклятиях? Зайду к себе домой, а потом загляну к твоей матери. Конечно же, ты нарушила правила своего ремесла. Ступай, почтенная. Что ты сказала? "До свидания!" Так вот тебе, счастливица, напутствие:
 
 
Слов не найду,
 
Восхваляя твои добродетели!
 
Юности этой чарующей —
 
Длиться века!
 
 
Ушла она. Пойдем теперь и мы. (Собираясь уходить.)А, это, конечно, спешит дочь Вишнудатты — зовут ее Мадхавасеной. Бежит она сторонкой, чтобы не заметили ее, словно юная козуля, испугавшаяся крадущегося за нею по пятам тигра, торопливо, осторожно ставит ножки и направляется сюда. Нынче из-за материнской алчности пришлось, видно, сойтись с немилым ей. Как может быть иначе, когда
 
 
Ее лица усталость не коснулась.
 
Затейливая красота прически
 
Нетронута, и свежи в ней цветы.
 
С грудей объятьями не стерта пудра.
 
А если бы любовник упивался
 
нектаром, был бы след на нижней губке.
 
Целехонек и опоясок чудный:
 
не пострадал он от усилий страсти!
 
 
Ну, вот, удрученная соитьем с нежеланным, она прошла, меня не замечая. Да пусть ее! Все ж последую за ней. Любопытно знать, в чем причина невнимания ко мне! Ого, да она сама возвращается. Что ты говоришь? "Почтенного я не заметила". Это не беда, красавица! Чьи ум и сердце озабочены бедою, нередко бывают забывчивы. Что ты молчишь? "Кланяюсь почтенному". Прими мое благословенье:
 
 
Любой, кто мил тебе, — богатым будь!
 
Пусть нищим будет каждый ненавистный,
 
Чтоб матери не вздумалось корыстной
 
Тебя в постель к немилому толкнуть!