Классическая драма Востока

 Ёхэй 
 
 
Куда ж запропастился
 
Хозяин — Ситидзаэмон?
 
Ведь в этот поздний час,
 
Наверно,
 
Он с должниками все покончил счеты.
 
 
 Рассказчик 
 
 
Ёхей с порога
 
О-Кити окликает. Где ж она?
 
Во тьме кромешной
 
Не так легко хозяйку отыскать.
 
 
 О-Кити 
 
 
А я-то думала,
 
Кто это там
 
Шуршит и возится?
 
А это ты, Ёхэй-доно?
 
Ну, право, ты — счастливчик!
 
 
Заявился как раз вовремя, тютелька-в-тютельку! Ты только взгляни: восемьсот монов, да еще тимаки в придачу! Прямо с неба свалились. Велено тебе передать!
 
 
Пожалуйста, возьми!
 
Ведь говорится: даже если нищий,
 
Родителями прогнанный бродяга
 
В День мальчиков получит
 
Нежданный и негаданный подарок,
 
К нему опять вернется счастье!
 
 
 Рассказчик 
 
 
Ёхэй ничуть не удивлен.
 
 
 Ёхэй 
 
 
А! Это милостынька от моих
 
Чувствительных родителей? Не так ли?
 
 
 О-Кити 
 
 
Ну, поспешил с догадкой!
 
С какой радости они стали бы тебе дарить деньги?
 
 
 Ёхэй.Незачем от меня скрывать. Меня москиты просто живьем сожрали, пока я столько времени торчал у ворот и слушал, как мои родители здесь разливаются в бесконечных жалобах. Да и меня самого под конец слеза прошибла…
 О-Кити.Хм-хм! Значит, ты все слышал? И уразумел? Мое дело, конечно, сторона, и то вчуже глаза у меня были на мокром месте, так жаль мне было твоих родителей.
 
 
Смотри же,
 
Не изведи напрасно ни полушки
 
На мотовство и баловство.
 
На! Береги их, как зеницу ока.
 
Употреби их с пользой!..
 
Когда же добряки-родители умрут,
 
Справь похороны, денег не жалея,
 
Пускай торжественно их понесут
 
На разукрашенных носилках.
 
А если им последний долг
 
Ты не отдашь
 
И позабудешь их,
 
Так, значит, ты не человек,
 
Ты хуже деревянной чурки!
 
И если снова
 
Родительской ослушаешься воли,
 
Тогда тебе не миновать
 
Небесной кары.
 
Вперед тогда уже не жди добра!
 
Ну, вот тебе твой сверток!
 
 
 Рассказчик 
Она ему протягивает деньги.
 Ёхэй.О, я все хорошо понял. Теперь уж я стану честным человеком. Стану, как почтительный сын, служить моим родителям. Это ведь драгоценные деньги, дар их любви. Но… этих денег уж слишком мало! Есть такое дело, о котором я не смею рассказать. Ни моему брату, ни родителям. Сегодня вы собрали порядочно денег по счетам со своих должников. У тебя должна быть кругленькая сумма. А я прошу всего-то двести мэ новым серебром. Одолжи мне на время, пока родители не простят меня! А они вроде как уже меня простили.
 О-Кити.Ну и ну! Вот правду говорят, в глубину сердца не заглянешь, а язык сам скажет. Нечего сказать, исправился! Хочешь обманом выманить денежки! Как у тебя совести хватает! Как только язык повернулся! Хочешь подзанять денег, чтобы расплатиться в дурных местах, а потом можно опять туда же ходить? Сказать по правде, деньги-то у меня есть. Лежат в шкафу. Пятьсот мэ с лишним. Деньги есть, но за спиной мужа как я могу дать в долг хотя бы один медный грош? Нестаточное дело. И особенно тебе. Сам подумай!
 
 
 
В тот день, ты помнишь,
 
Когда мы шли в нагорный храм, в Нодзаки,
 
И ты подрался,
 
И вывалялся весь в грязи,
 
Тогда тебя я пожалела.
 
Тебе я помогла, тебя помыла,
 
А муж мой заподозрил,
 
Что часом согрешила я с тобой.
 
И сколько дней подряд
 
Пришлось мне объяснять ему —
 
И уговаривать!
 
Как вспомню, жуть борет,
 
Становится так скверно на душе!
 
Уж лучше,
 
Пока не возвратился муженек,
 
Бери родительский подарок
 
И убирайся восвояси.
 
А муж вернется — с ним поговори.
 
 
 Рассказчик 
 
 
Она не хочет,
 
Чтоб муж застал Ёхэя у нее,
 
И гонит прочь его из дому.
 
А он к ней придвигается вплотную.
 
 
 Ёхэй 
 
 
Давай-ка лучше согрешим с тобой,
 
А после дай мне денег.
 
 
 О-Кити 
 
 
Ну, вот еще! Сказала ясно: "нет".
 
Ты что прилип ко мне?
 
Ты думаешь, что в непотребном доме,
 
И с женщиной все можно? Ну, ступай!
 
Но то сейчас я в голос закричу,
 
И прибегут соседи!
 
 
 Ёхэй.А я что же, по-твоему, совсем лишен человеческих чувств?
 
 
Слова моих родителей, поверь мне,
 
Проникли в глубину моей души.
 
 
Но, пойми, я в полном отчаянии! Разве мне сейчас пойдет на ум болтать всякую чушь да забавляться? До того ли мне! В прошлом месяце, двадцатого числа, я взял у ростовщика двести мэ — и отцовскую печать ухитрился приложить! Обещал я деньги вернуть сегодня в ночь до рассвета. Вот в какой я крайности! Да нет, ты дослушай меня до конца. На долговой расписке стоит "один кан нового серебра", а я на руки получил всего двести мэ. И все же завтра, по условию, надо будет уплатить целый кан, как обозначено: в пять раз больше! И сильней всего меня пугает, что ростовщик не только донесет на меня родителям и брату, но и старейшинам пятидворок  [361]по месту жительства. Тут уж мне несдобровать! Поняла? Мне до зарезу нужны деньги. Хоть плачь, хоть смейся!..
 
 
Вот я решился,
 
Не достану денег —
 
Убью себя.
 
Гляди, здесь, на груди,
 
Отточенный я спрятал нож…
 
Но слушал я и понял,
 
Как будут горевать родители мои,
 
Как будут плакать обо мне.
 
И я подумал:
 
Умру, а этот долг
 
Все будет мучить их!
 
Вот — верх моих безумств и преступлений!
 
Я разорю их,
 
Ввергну в нищету.
 
И мысли в голове моей смешались.
 
Мне умереть нельзя — и жить нельзя.
 
Я погибаю, я попал в капкан.
 
Ты добрая, я знаю. Ты должна мне
 
Помочь в беде.
 
И ты сама сказала,
 
У вас, в шкафу, есть деньги.
 
Мне до зарезу двести мэ нужны.
 
Дай в долг мне двести мэ,
 
И милосердие твое
 
Спасет мне жизнь. А я, Ёхэй,
 
Твоей не позабуду доброты,
 
Хотя бы мне пришлось упасть
 
На дно пылающего ада.
 
Я умоляю,
 
Дай мне эти деньги,
 
Спаси меня!