Классическая драма Востока

 О-Сава 
 
 
О-Кити! Можно к вам зайти?
 
Вы заперли уже ворота на ночь?
 
 
 Рассказчик 
 
 
Гость — Токубэй — испуган и смущен:
 
Его жена, о-Сава?
 
Так поздно ночью?.. И зачем?
 
 
 Токубэй.О-о, я не хочу, чтобы она меня увидела. Я лучше спрячусь. Вы уж меня извините…
 Рассказчик 
 
 
Он ускользает за москитный полог
 
И хочет спрятаться…
 
Не удалось!
 
О-Сава
 
Успела мужнюю приметить спину.
 
 
 О-Сава 
 
 
Что это, Токубэй?
 
И почему
 
Муж хочет скрыться от своей жены?
 
 
 Рассказчик 
 
 
Смущенный Токубэй выходит,
 
Не знает, что сказать… Молчит.
 
О-Кити тоже растерялась —
 
И даже позабыла
 
Почтенную приветствовать соседку.
 
А между тем Ёхей,
 
Прижавшись к двери,
 
Под нос себе бормочет.
 
 
 Ёхэй.Ого! Моя мамаша, кажется, не прочь затеять небольшую свару? А ну-ка, послушаем, что она еще скажет!
 Рассказчик 
 
 
Он к двери ухо приложил —
 
И слушает… О-Сава,
 
Не торопясь, присела на ступеньку
 
И распекает мужа.
 
 
 О-Сава.Ну, Токубэй-доно! Ситидзаэмона дома ведь нет, а вы наспех покончили со всеми делами — и бегом к соседке через улицу. А с ней вы можете встречаться в любое время, а не в такую ночь, когда все по горло заняты своими неотложными делами. Что вам здесь понадобилось? Вы, кажется, уже не в тех летах, когда бегают за женщинами. Вас не назовешь вертопрахом. Хм-хм! Вы, верно, опять пошли сетовать по поводу беспутного Ёхэя? Так и есть, угадала! Уж чересчур вы озабочены вашим отцовским долгом, и все потому, что он вам не родной сын. Да ведь его выгнала родная мать, значит, вы тут ни при чем, ваше доброе имя не пострадает. Я все заметила. Неужели вы собираетесь подарить эти триста медных монет такому негодяю, моту? А на себя вы всегда жалели и ломаный грош потратить! Давать Ёхэю деньги? Да это все равно, что швырять их в бездонный колодец!
 
 
Да, ваша доброта
 
И баловство —
 
Вот это было ядом для Ёхэя!
 
Но я не такова.
 
Сказала:
 
"Ёхэй лишен наследства", —
 
И конец!
 
От слова своего не отступлюсь,
 
По мне, пускай хоть маслом
 
Намажется
 
И кинется в костер!
 
Пускай в бумажном платье
 
В пучину ринется,
 
Пускай творит, что хочет.
 
А вы?
 
Всю душу вы отдать готовы
 
Негодному разбойнику Ёхэю,
 
Как будто вам и нужды нет,
 
Что станется
 
С женой и дочкой.
 
 
 
А ну-ка,
 
Домой, немедленно домой!
 
Идите впереди меня!
 
 
 Рассказчик 
 
 
Она его подталкивает к двери.
 
Он вырывается из рук жены.
 
 
 Токубэй.О, ты не права! Это чересчур жестоко! Никто не рождается на свет с готовым родительским сердцем. Время идет, ребенок становится взрослым — и вот он уже отец!
 
 
 
А все родители
 
Детьми когда-то были!
 
Ребенок вырастает,
 
Взлелеянный родительской любовью.
 
Но и отец растет
 
И возвышается душою
 
Через сыновнюю любовь.
 
Ты знаешь,
 
Я, Токубэй, не много видел счастья.
 
Я слуг не нанимал
 
Ухаживать за мною,
 
Я сам для близких был слугой!
 
 
Но я думал, что после моей смерти мой гроб понесут двое сыновей, один впереди, один позади, — и какие это были бы великолепные похороны! Больше чести, чем если бы сто чужих людей провожали меня на кладбище!
 
 
Конечно, у меня есть двое
 
Приемных сыновей,
 
Да что мне ждать от них!
 
Мой гроб…
 
Он будет отнесен в могилу
 
Чужими равнодушными руками.
 
Уж лучше
 
Я, мертвый, упаду
 
Среди дороги в грязь
 
И парии —
 
Меня швырнут
 
С доски — в могилу для бродяг!
 
 
 Рассказчик 
 
 
Он захлебнулся
 
Горючими слезами.
 
Как жаль его!
 
 
 О-Сава.Но разве этот беспутный Ёхэй ваше единственное детище? Разве нет у вас старшего сына — Тахэя? И притом еще о-Кати — только девочка, а все же ваше родное дитя!
 
 
Ну, хватит!
 
Пошли домой!
 
Идите-ка вперед.
 
 
 Рассказчик 
 
 
О-Сава подгоняет Токубэя.
 
 
 Токубэй 
 
 
Что ж, если уходить —
 
Так вместе!
 
 
 Рассказчик 
 
 
Жену он тянет за рукав,
 
И вдруг…
 
Вдруг из-за пазухи жены
 
Какой-то сверток —
 
Тяжелый — шлепается вниз.
 
Обертка развернулась.
 
И все рассыпалось по доскам пола.
 
Что это?..
 
"Тимаки"  [360]— и монеты: мон пятьсот!
 
 
 О-Сава 
 
 
Ах-ах! — несчастье!
 
Куда мне деться от стыда?
 
 
 Рассказчик 
 
 
Она всей грудью падает на сверток,
 
Пытается закрыть его
 
И спрятать.
 
В отчаянье
 
И плачет и кричит.
 
 
 О-Сава 
 
 
О Токубэй-доно! Я умоляю:
 
Простите! О!..
 
Я эти деньги
 
Взяла из тех, что вы собрали
 
У наших должников!
 
Да, я украла эти медяки —
 
Пятьсот монет!
 
Чтоб потихоньку их отдать
 
Негодному бездельнику Ёхэю!
 
Да! Двадцать лет супружества прошло
 
И никогда со мной
 
Такого не случалось!
 
И если эти медные монеты
 
Супружеские разлучат сердца
 
И лягут, как преграда, между нами,
 
О, если вы меня не сможете простить,
 
Какое горе!