Классическая драма Востока

 Лю.Много дней и лет пронеслось с той поры, когда ваша вдовая матушка в трудах и заботах растила своего сироту. Я и сама понемногу забывать стала. Помню только, как покойная госпожа…
 (Поет.) 
 На мотив "Обращаюсь к Сыну Неба" 
 
 
По заветам отцов сироту блюла,
 
Слова жалобы не проронив.
 
Чтоб учителя взять, относила в заклад
 
Гребешки и заколки свои.
 
У ворот стояла, смотрела вдаль,
 
И в глазах был надежды свет —
 
Что недаром сын просидел у окна
 
Над канонами десять лет.
 
Ото всех скрывала, что в миске ее
 
Чаще отруби были, чем рис, —
 
Лишь бы сын устремлений своих полет
 
Мог направить в самую высь.
 
 
 Госпожа Коу.Но в тот год, когда пришло писанное золотом послание с радостной вестью, покойная госпожа повеселела?
 Лю.Да, госпожа стала улыбаться. Но силы ее уже были а исходе, она все чаще болела… Столько старалась ради сына, а увидеть его знатным и богатым не успела.
 (Поет.) 
 На мотив "Повсюду спокойно" 
 
 
Да, так вот было когда-то…
 
В желтую землю ушла она раньше нас всех.
 
Вы же с супругой ныне прославлены и богаты,
 
В жизни вашей — без счета радостей и утех.
 
Чаши у вас из яшмы, кубки у вас из нефрита,
 
Сразу три вида мяса вашим гостям несут.
 
Но самые малые капли вина, что у вас разлито,
 
Вниз, до подземных ручьев  [229]никогда не дойдут.
 
 
Если ваша старая служанка своими бессвязными речами оскорбила слух высоких господ, умоляю простить мое прегрешение.
 Коу Чжунь.Полно, что ты говоришь!
 Лю.Ваша старая служанка вспомнила вот еще о чем: покойная госпожа когда-то оставила мне памятный подарок, я его храню до сих пор.
 Коу Чжунь.Пойди принеси поскорее!
 Старая Лю уходит. Входят "мо" и "шэн" в ролях первого и второго слуг. 
 Первый слуга.Позвольте доложить, господин! Придворные вельможи, князья и министры, правители областей и их помощники прислали вам подарки с пожеланием долгих, как у гор, лет жизни и бескрайнего, как море, богатства. Вот списки подарков.
 Второй слуга.Позвольте доложить, господин! Все подчиненные вам военные и гражданские сановники вместе с офицерами, писарями и почтенными старцами из народа, облачившись в лучшие одежды, уже поднимают заздравные кубки, желая вам долгоденствия. Завтра утром они соберутся у ворот дворца, чтобы лично выразить почтение.
 Коу Чжунь.Я как раз хотел объявить через секретаря, что завтрашний пир отменяется. О тех, кто явится с поздравлениями, прошу мне не докладывать. Не нужно ни праздничной музыки, ни яств.
 Слуги выражают повиновение и уходят. Старая Лю входит со свитком в руках. 
 Госпожа Коу.Что это у тебя — картина?
 Лю.Сейчас я повешу свиток. Видите — на картине нарисованы мать с сыном и около них лампа. Вы еще не узнали, кто это? Конечно же, покойная госпожа, ну прямо как живая! Когда вы в столице одержали победу на экзаменах, старая госпожа уже болела и не вставала с постели. Помню, когда ей стало совсем плохо, она подозвала меня к себе…
 Коу Чжунь (смахивая слезы). И что она тебе сказала?
 Лю.Сначала она ничего не говорила, только передала мне этот свиток, а зачем — я не поняла. Тогда она и говорит: "Твоего молодого господина наверняка ждет блестящая карьера. Только он рос без отца, с детства привык своевольничать, а я его плохо воспитывала. Боюсь, когда он достигнет славы…" Тут она несколько раз всхлипнула, слезы потекли по лицу. Она отвернулась и больше ничего не сказала. Бедная моя госпожа, как тебе было тяжело!
 
 (Поет.) 
 На мотив "Резвится дитя" 
 
 
Проглядела все глаза, ожидая сына.
 
Умирая, не открыла, что в душе таилось…
 
У меня ж перед глазами — давняя картина,
 
И забытые тревоги вновь зашевелились.
 
Господин, послушай!
 
С детства ты был неуемен, что искал — обрел!
 
Мне ль, ощипанной вороне, поучать тебя, орел!
 
 
 (Указывает на свиток.) 
 
 
Но взгляни на этот лик — как печальна мать!
 
Сможешь ли хотя б на миг взор свой оторвать?
 
 
 Коу Чжунь, рыдая, падает наземь, все кидаются к нему на помощь. 
 Коу Чжунь.Добрые наставления моей матушки ожили в моей душе, и я никогда не забуду того, что изображено на картине.
 Госпожа Коу.Хорошо бы повесить эту картину в главном зале, чтобы я и супруг могли всегда оказывать ей должное почтение.
 Коу Чжунь.Верно, так и надо сделать. Как ни горько, но надо признать: предавшись своим страстям, я забыл о матери, и вот старой Лю пришлось как следует вразумить меня. Поделом мне досталось!
 Лю.Ну, что вы, разве бы я посмела…
 (Поет.) 
 Пятая ария от конца 
 
 
Отплатить нетрудно верной службой
 
государю за его даянья.
 
Но когда родители скончались,
 
как воздать им за благодеянья?
 
Влезть на кипарис и горько плакать?
 
Все равно останутся страданья.
 
Сын мечтал их одарить по-царски,
 
но не знал превратностей судьбы,
 
А не то остался бы в деревне
 
подавать им воду и бобы.
 
Ни к чему теперь воспоминанья,
 
просто киньте взгляд:
 
Во дворце у вас вино и мясо,
 
там (указывает на свиток) — лишь отруби
 
лежат.
 
 
 Госпожа Коу.Покойная свекровь была такой доброй и работящей, и за что ей выпала столь горькая доля!
 Коу Чжунь."Дерево хотело бы побыть в покое  [230], да ветер не утихает, сын хотел бы ухаживать за родителями, да они не дождались". Такое бывало с древними, так случилось и со мной…
 Лю.Господин мой, с вашим богатством и знатностью только бы жить в свое удовольствие. А вы отменили пир — значит, в вас с госпожой жива почтительность к родителям.
 (Поет.) 
 Четвертая ария от конца 
 
 
Господин, вы славны делами,
 
Вы любого пира достойны.
 
Но подумайте, сударь, сами:
 
Все ль в том празднестве было б пристойно?
 
Кости матери — там, средь бурьяна,
 
На заброшенном сельском погосте,
 
А у сына — пением пьяным
 
Услаждаются пьяные гости…
 
Вы, как Лай-цзы, матушку вашу
 
Веселить не умели при жизни.
 
Много ль проку — полные чаши
 
Поднимать на ненужной тризне!
 
 
 Коу Чжунь.Твои слова заставляют меня спрятать от стыда голову. Поистине, мне, ничтожному, недостает чувства преданности и сыновней почтительности.