Первое дерево
И ещё, — добавила она, словно внезапная мысль пришла ей в голову, — Элемеснеден — наш центр и как бы центр всей Земли. Его границы мы преступать не вольны.
«Враньё!» — чуть не сорвалось у Линден с языка, но в это время Ковенант крепко схватил её за локоть своей увечной рукой.
— Она говорит правду. — Говоря с Линден, он неотрывно смотрел на Инфелис, словно, наконец, нашёл то, что так долго искал. Линден в ярости пыталась вырваться, но это только усиливало его хватку: пальцы впились в её локоть, словно были из железа. — Земная Сила не может противостоять Презирающему. Если бы было иначе, Кевин никогда в жизни не отважился бы на Ритуал Осквернения. Он создал Закон и Земную Силу, но всё это было не совсем то, что на самом деле было ему необходимо. И он не смог спасти Страну.
Вот потому-то Стране нужны мы с тобой. Из-за дикой магии. Она не из этого мира — из-за Арки Времени. Как и Фоул. Я могу делать то, на что не способна Земная Сила.
— Так вот до чего дошло, — с горечью перебил его Хоннинскрю. Он словно стал выше и теперь обращался к не оправдавшим его надежд элохимам как равный к равным. — По всей Земле ходят из уст в уста чудесные сказания об Элемеснедене. Об элохимах говорят всегда с большим почтением как о народе, обладающем удивительным, сказочным могуществом, как о чуде, самом великом из всех чудес. Великаны очень любят сказания о дивном крае — Элемеснедене, а те, кому посчастливилось побывать там, пользуются у нас уважением, как люди, причастившиеся чуда.
Но нас здесь приняли вовсе не так, как обычно в сказаниях принимают гостей в клачане. И это несмотря на то, что пришли мы сюда по делу, которое волнует всех живущих на Земле. Напротив, нас разлучили с нашими друзьями и охранниками-харучаями и устроили нам допрос. А как дело коснулось даров — нас опутали сладкими лживыми речами. Хороша же щедрость: пообещать, что за дары вы не возьмёте обычного откупа, заранее зная, что откажете нам в просьбах! Элемеснеден сильно изменился за последние века, и о таких элохимах мне уже не хочется слагать сказаний и пускать их в мир.
Линден едва слушала его, она была слишком встревожена состоянием Ковенанта. Он по-прежнему считает, что Чант просил у него кольцо, только испытывая его? Слышит ли он колокольчики?
И вновь перезвоны обрели смысл.
Он говорит правду. Мы сильно изменились, — мелодичный перебор тончайшего стекла.
А в ответ бряцание надтреснутых бубенцов: Нет. Просто эти смертные самонадеяннее всех приходивших сюда вместе взятых. И вновь первый:
Это мы стали слишком самонадеянными. Такова расплата за время, проведённое в самоуглублении. А теперь мы пожинаем горькие плоды своей беспечности.
В мелодии зазвучала новая тема, словно россыпь ледяных игл:
Вы забываете, что он сам представляет собой величайшую опасность. Мы избрали единственно верный путь, дающий надежду и ему и Земле. А расплачиваться за все — Обречённому.
И снова еле различимое журчание — и ни одного понятного слова.
— Гримманд Хоннинскрю, — раздался властный голос Инфелис. — Ты сказал всё, что хотел. Теперь помолчи. — Чародейка предпочла не заметить нарушения этикета с его стороны и обращения к элохимам без должной почтительности. И вновь её взгляд остановился на Линден: — А ты, Солнцемудрая? Ты согласна с ним?
Согласна? — Линден снова почувствовала, что заводится. — Вы что, не…
Но Ковенант снова стиснул её локоть и, прежде чем ей удалось вырваться, спокойно сказал Инфелис:
— Нет. Спор не стоит выеденного яйца. Мы не за этим пришли сюда.
— Продолжай, Обладатель кольца, — бесстрастно кивнула чародейка; над её головой переливался нимб из радужного мерцания.
— То, что Земная Сила не может одолеть Презирающего, — чистая правда, — ледяным тоном начал он. — Но Солнечный Яд имеет иную природу, чем его создатель. И этот орешек Земной Силе по зубам. К тому же если не прекратить его деятельность, то рано или поздно он доберётся и до сердца Земли.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и Инфелис терпеливо ждала, что он скажет дальше.
И Линден тоже ждала. Её недоверие к элохимам постепенно стало переходить в безотчётный страх перед ними. И она почти с ужасом ждала, чем окончится попытка Ковенанта.
— Я хочу сделать новый Посох Закона. Это оружие может помочь в нашей борьбе. Вот главная причина нашего прихода к вам. Нам необходимо найти Первое Дерево. — Пальцы, стискивавшие плечо Линден, медленно разжались, и Ковенант, говоря, сделал шаг в сторону, словно желая уберечь её на тот случай, если он не сможет сдержаться. — И я прошу вас сказать мне, где оно находится.
Колокольчики словно взорвались; они перебивали друг Друга, и в возникшем звуковом хаосе уже не чувствовалось никакой гармонии.
Не делай этого, Инфелис! Мы потеряем все!
Да, я поняла. И согласна. Я не сделаю этого. — Хрустальные колокольчики, отзвеневшие это, без всякого сомнения, принадлежали Инфелис.
Но по её лицу невозможно было прочесть и намёка на это тайное совещание; она смотрела на Ковенанта с искренним интересом:
— Обладатель кольца, тебе вовсе нет нужды спрашивать об этом нас. Это знание всегда с тобой, оно спрятано в твоём подсознании.
— Да, это так, — задумчиво ответил он. — Каер-Каверол вложил его в меня. Он сказал тогда: «Знание внутри тебя, хотя ты его пока не видишь. Когда придёт время, ты поймёшь, как использовать мой дар». Но я не знаю, как мне извлечь этот дар и воспользоваться им.
Колокольчики вдруг разом смолкли, но их напряжённое молчание продолжало ощущаться, как дыхание летучей мыши. Линден поняла, что наступил момент необычайной важности.
И тут её словно осенило: она бросилась к Ковенанту, чтобы закрыть его собой, чтобы успеть сказать: «Теперь они знают, что ты ищешь Дерево! Этого они и добивались! Да как ты не понимаешь: Лорд Фоул уже добрался и сюда!»
Но опять она двигалась слишком медленно, связанная условностями и этикетом. Сердце словно замёрзло в груди между двумя биениями; лёгкие были лишены воздуха. Она лишь с трудом повернулась и успела увидеть на его лице страшную усмешку самопожертвования.
— Я хочу, чтобы вы достали это знание для меня. Я прошу вас открыть моё подсознание.
Глядя на него с вершины кургана, Инфелис милостиво улыбнулась.
Глава 9
Дар хранителя
В следующую секунду Линден по инерции врезалась в Ковенанта с такой силой, что тот отлетел на несколько шагов вниз. Поймав за рубашку, она тряхнула его изо всех сил и закричала:
— Не делай этого!
Это помогло ему удержаться на ногах. В его глазах полыхнул отблеск дикой магии.
— Что на тебя нашло? Мы должны узнать, где оно находится!
— Но не таким же способом! — Удержать Ковенанта физически Линден даже не пыталась — он был намного сильней, — и поэтому прибегла, как к последнему средству воздействия, к попытке пробиться в его сознание. Но даже на это ей не хватило сил.
— Тебе нельзя этого делать! Они и так могут тебе сказать! Они же знают, где оно!
Ковенант грубо схватил её за запястья, стиснул их одной рукой, прижав к своей груди так, что она не могла вырваться, — ярость и дикая магия, бурлившие в нём, утроили его силы — и прошипел:
— Я верю тебе. Они наверняка знают все на свете. Но сами никогда не скажут то, что нам нужно. Так что мне ещё остаётся? Смиренно ждать, пока они сменят гнев на милость?
— Ковенант, я подслушала их тайный разговор. У них какие-то свои планы на наш счёт. Не давай им одержать себя!
Этого Ковенант не ожидал. Он не отпустил её рук, но хватку ослабил и с удивлением оглянулся на Инфелис:
— Это правда?
Но та безмятежно-спокойно, словно не заметив обвинения, брошенного Линден, ответила:
— Солнцемудрая считает, что Презирающий уже добрался до нас и заставил служить себе. Это не так. Но то, что мы преследуем свои, особые цели, — чистейшая правда.