Сезон охоты
– Еще налить? – потянулся к плите Виноградов.
– Нет, попозже. Боюсь документы попачкать.
– Тоже верно! Ты пока докладывай, а я заварю покрепче, не это позорище цветочное. Итак?
– Установка по месту жительства… Оперативных подходов практически нет. «Прокинули» всех соседей по спецучетам – только два «архивника» милицейских, и еще одна баба висит действующим агентом по линии уголовного розыска.
– Неужели все? А у чекистов поинтересовались?
– Конечно! Мужик с третьего этажа на КГБ стучал, у себя в Союзе – то ли писателей, то ли архитекторов… И один отставник, пограничник может быть использован – он раньше со своим разведотделом сотрудничал.
– Не густо. – Первый наставник, вечной памяти Эдуард Степанович Храмов, учил еще в середине восьмидесятых: население СССР делится на агентов, бывших агентов и кандидатов на вербовку.
– По многим данные отсутствуют…
– Еще что накопали?
– По работе чуть получше, но тоже… Двоих инженеров из его лаборатории задействовать можно, потом заместитель директора по внешним делам – он на связи у ребят из Большого дома.
– Семья?
– Родители умерли, братьев-сестер не имеется. Разведен с девяносто первого, брак был бездетный. Супруга сразу тогда уехала к своим, под Кишинев, – теперь уже замужем. Судя по всему, не общаются…
– Проверьте! И еще – уточните причину развода, подробности…
– Хорошо. – Освальд кивнул и пометил что-то на полях.
– В квартире были?
– Обязательно. Ничего интересного!
– Ну никто и не надеялся, что деньги у него под кроватью. Что насчет бумаг? И – вообще?
– Обстановка средненькая, по доходам. Мы сделали снимки, вон, в конверте. А насчет бумаг – перекопировали кое-что, но там в основном научная переписка и разные дипломы с грамотами.
– Оставь, гляну… Он, говорят, охотник?
– Да, – усмехнулся человек, за любовь к оружию и умение с ним обращаться получивший когда-то уважительное прозвище Освальд. – Любитель… В сейф мы, конечно, тоже нос сунули – замок дурацкий, без секретов. Очень даже у нашего пациента приличная «вертикалка» двенадцатого калибра, знаете, «ИЖ-27М»? Не пижонский вариант, но неплохая вещица. Конечно, если сравнивать с такими, как…
– Стоп! Я все понял.
У каждого человека есть пара тем, при обсуждении которых он теряет чувство меры. Для мужчин это чаще всего состояние личного автомобиля и постельные подвиги. Женщины «зависают» на школьных успехах детей и скудном семейном бюджете.
Разумеется, возможны варианты.
В данном случае следовало срочно выводить разговор из опасной трясины.
– Телефон подключили?
– Слушаем… Время, правда, потребовалось: одно дело прямо на коробке распределительной «повиснуть», а другое – подключиться к АТС. Большие затраты!
– Скупой платит дважды… Во, заварился чаек! Давай-ка по последней. А бумажки оставишь – я их полистаю на досуге. У больного человека времени мно-ого свободного!
– Саныч, ты сам будешь его… делать?
– Ну не один – с твоей помощью.
– Сколько у нас времени? Хотя бы примерно.
– Мало, – вздохнул Виноградов. – Мало… А халтурить не хочется! Да и нельзя, второй попытки не дадут.
– Надеюсь, оно того стоит. – Освальд наклонился над кружкой и втянул ноздрями аромат настоящего «Липтона»…
К концу недели они уже знали о Шерешевине практически все. Пользуясь расхожей фразой из плохих детективов – даже то, что он и сам о себе не знал.
Психологический портрет «клиента» занял пять страниц убористого текста на компьютере – чувствовалась рука профессионалов-аналитиков из бывшего Первого главка КГБ. В части долгосрочного прогноза документ грешил некоторой расплывчатостью, однако рекомендации по методам прикладного манипулирования поступками Аркадия Борисовича вполне совпадали с планами Виноградова.
А тут как раз и партнеры перезвонили.
– Владимир Александрович? Здравствуйте.
– Добрый день. – Виноградов после возвращения из-за границы переключил на себя несуществующий официально «редакционный» телефон и теперь обходился без диспетчера.
– У вас найдется время для встречи?
– Вы забыли представиться…
– О, простите! Это тот, кому вы отдали недавно один прекрасный любительский фильм… о поездке на юг. Вполне приемлемое качество, мы просмотрели пленку.
– Очень рад, что получили удовольствие. Сегодня вечером я свободен. Часов в семь – устроит?
– Прекрасно. Там же, где в первый раз… Не прощаюсь!
– Да, увидимся.
Точно в согласованное сторонами время майор переступил порог Дома быта.
– Простите, как пройти к оценщику антиквариата? – В конце длинного коридора, за рядами крохотных магазинчиков и разнообразных мастерских по мелкому ремонту чего угодно, тускло отсвечивала металлом тяжелая дверь. Рядом, подпирая спиной косяк, перелистывал свежий номер «СПИД-инфо» бугай со следами вчерашней тренировки на физиономии.
– Вы по объявлению?
– Да, вчера в почтовый ящик положили рекламу…
– По лестнице – второй этаж. Там покажут. – Человечество изобрело огромное количество разнообразных датчиков, электронных сигнализаций и пропусков с фотографиями, но система «пароль – отзыв» на протяжении тысячелетий оставалась если и не самой надежной, то во всяком случае универсальной защитой от незваных гостей.
Прикрывшись от постороннего глаза, охранник набрал цифровую комбинацию и пропустил посетителя. Где-то наверху мелодично отозвался звоночек, – впрочем, его появление для внутренних постов уже не было неожиданностью: коридор перед дверью, как заметил в прошлый раз Виноградов, просматривался глазками телекамер.
– Извините! – У первой же решетки Владимира Александровича сноровисто ощупали металлоискателем. – Прошу вас – направо…
– Простите, портфельчик, если не сложно… – На входе в офис «антиквара» стоял еще один исключительно вежливый молодой человек, напоминавший покойного Айзека. Его напарник, сержант из полка ведомственной милиции, сунул нос в «дипломат» Виноградова и кивнул: – Все, спасибо!
– Проходите, пожалуйста, вас ждут.
«Интересно, а как же тогда здесь встречают тех, кого не ждут?» – подумал майор. И не стал им завидовать…
– Напрасно отказываетесь, прекрасный кофе!
– Спасибо, я действительно не хочу. Только что из-за стола… И времени, извините, меньше, чем планировал.
– Тогда сразу перейдем к делу.
У хозяина на щеках были милые ямочки – и вообще весь он казался домашним, пухленьким и безобидным. К такому в троллейбусе обязательно привяжутся хулиганы, а уличная торговка обвесит на столько, что самой потом станет неудобно.
– Мы посмотрели ваше кино. И готовы сделать все, как просит… тот, от кого вы привезли пленку.
– Спасибо! – А Виноградов, собственно, и не сомневался. Прежде чем передать видеокассету по назначению, специалисты попытались прогнать ее через компьютер и высчитать заданный код. Ни в таможне, ни в других питерских правоохранительных структурах подобной аппаратуры не было, потребовалось подключить «контакты» в центральном аппарате ФАПСИ, Федерального агентства правительственной связи и информации.
В конце концов удалось: на экране возникло лицо человека, с которым Владимир Александрович общался в катившем недавно по улочкам Иерусалима «медицинском» микроавтобусе… Семиминутный монолог перед объективом – нечто вроде отчета генерального секретаря на партийном съезде. Итоги, успехи отчетного периода в цифрах и фактах, пути устранения имеющихся еще отдельных недостатков и перспективы развития. Под конец – в рубрике, так сказать, «Разное» – изложение просьбы Китайца и четкий приказ сделать все, что потребуется, для ее выполнения.
Когда столичные эксперты бились над раскодированием записи, лидер русско-еврейской мафии был еще жив.
– Но теперь ситуация несколько изменилась…
– Я хотел выразить искреннее сочувствие.
– Все там окажемся, – отмахнулся собеседник. Как сообщили Виноградову, покойника он всегда недолюбливал, а теперь даже не пытался это скрывать. – Позволю себе быть с вами откровенным. По возможности… Смена руководства – и без то го процесс болезненный. А когда это происходит внезапно, да еще и насильственным способом! Начинаются недоразумения, кто-то вспоминает старые обиды… Появляются вопросы, претензии деликатного свойства – вы понимаете?