Здравствуй, Никто
— Крис, — сказала она, — посмотри.
Я увидел что-то совсем крошечное, красное, сморщенное; оно дышало, оно, кажется, спало, но оно было живым, пятым живым существом в этой комнате.
И вот теперь у себя в комнате в Ньюкасле я пишу это все для тебя, Эми. Твое имя означает «друг» или «любимый», мы выбрали его вместе с твоей мамой. Эта история — твоя история, ты должна ее знать.
Когда-нибудь через много-много лет ты прочтешь эти страницы и, сложив осколки мозаики, узнаешь все о людях, которые произвели тебя на свет.
Я хочу когда-нибудь по-настоящему познакомиться с тобой. Пока что я знаю только лишь самое начало.
Когда я увидел тебя тогда в больнице, я вдруг понял, что за все месяцы, что я был без Элен, я ни разу не подумал о тебе. Как будто ты вовсе не существовала. Никто — вот кем ты была для меня. День за днем, днем и ночью я думал только об Элен. Я хотел быть рядом с ней, хотел сжимать ее в объятиях. Я мечтал о том, чтобы мы могли все начать сначала. Когда я наконец увидел тебя, то был абсолютно потрясен, осознав твою значительность, увидев, какая ты крошечная и беззащитная. Страшно было даже подумать о том, чтобы взять тебя на руки, прикоснуться к тебе. Я смотрел на тебя и думал: это наш ребенок, наша девочка — и не мог поверить. Я почувствовал себя слабым. Мне захотелось спрятаться от тебя как можно дальше.
Элен права. Я еще не готов к тому, чтобы стать твоим отцом, не готов к тому, чтобы жить с ней вместе. Пока что я даже не могу жить с самим собой.
НОЯБРЬ
Здравствуй, Крис.
В моей жизни сейчас все именно так, как я хотела. Часто с любовью я вспоминаю о тебе и от всей души надеюсь, что ты тоже счастлив.
Сегодня к нам приходила бабушка. Я знаю, ей нелегко было это сделать. Мы вместе сидели в гостиной: бабушка на табуретке, мама примостилась у окна, а я укачивала Эми в кресле. Бабушка почти все время молчала, но она никогда много не говорит. Она смотрела на нас и время от времени кивала головой, она всегда так делает, Я покормила Эми и собиралась уложить ее спать — у нее уже глазки слипались, она была такая хорошенькая и довольная. Подошла мама, взяла ее на руки, поцеловала, как всегда, а потом подошла к бабушке и передала нашу крошку ей.
Мне кажется, будто Эми, словно тонкая, но прочная шелковая нить, штопает ветхую ткань нашей семьи.