Незавершенный роман студентки
От одной мысли, что, возможно, она поспособствовала революции в искусстве и что появление этой скульптуры отразится на развитии Европы, Циана пришла в восторг.
– Ну, девушка, и как тебе удалось за такое короткое время столько наворочать?! – ласково пожурил ее Александр.
– При чем тут я?
– Ладно, ладно, уж я-то тебя знаю.
– Я действительно ни при чем, Александр, – грустно произнесла молодая историчка. – Но история – штука упрямая и последовательная. Так что гетера по имени Фрина обязательно появится. Даже если ее не существовало в природе, история все равно придумает ее. У каждого великого скульптора – своя Фрина.
– Ну а что Пракситель? – спросил Александр.
– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.
– Впервые слышу! – смутившись, ответил он.
– Об этом не принято говорить вслух, милый, – произнесла Циана и заплакала.
– Прошу тебя, не надо, – смутился юноша. – Ведь ты сама говорила мне, что с прошлым надо прощаться весело.
Циана засмеялась сквозь слезы, и, глядя с какой скоростью и с каким равнодушием счетчик времени отсчитывает годы, сквозь которые они мчатся, вздохнула и сказала:
– Хорошо, что все хорошо закончилось!…
Выйдя из состояния оцепенения, воины Костакиса с криками бросились во двор Праксителя и, перебивая друг друга, стали докладывать своему начальнику о происшедшем.
Костакис был взбешен: только что он договорился с философом, что вопрос о гетере можно решить полюбовно и не занимать внимания ареопага. Теперь сделка оказалась под угрозой.
– Пусть докладывает кто-нибудь один! – приказал Костакис.
– Бог, бог на машине! – заикаясь, начал воин, на которого указал пальцем Костакис. И далее стал сбивчиво рассказывать, как с небес на машине спустился бог и выкрал у них арестованную.
– Идиоты! – взревел Костакис. – Я покажу вам бога на машине! Я сколько раз говорил, чтобы не торчали постоянно в театре!
А Пракситель и философ богобоязненно смотрели на небеса в направлении Олимпа. Однако там не было ничего, кроме огненного лика
Гелиоса. Эллинский бог с одинаковым тщанием закалял в огненной своей печи красоту и уродство, мудрость и злобу, истину и вымысел…