Глаз в небе

Тиллингфорд окончательно утратил всякое соображение. Бесформенной грудой он стоял среди своих бойцов, монотонно повторяя:
— Бомбы и пули их не остановят… Бомбы и пули их не остановят…
Число его бойцов заметно поубавилось.
В неверном свете мерцающих углей, будто призраки, стали появляться силуэты повстанцев. Их крики «ура-а-а» достигли уровня почти истерического экстаза. Безумная лавина звуков опережала наступавших, летела впереди, прокладывая дорогу среди огня.
— Бежим! — крикнул Джек Марше. Схватив ее дрожащую руку, он яростно повлек жену прочь, подальше от спектакля абсурда. От балагана хаоса и смерти.
Джек по памяти пробирался вокруг разрушенного дома. По цементированной дорожке — и на задний двор. Часть забора уже сгорела. Теперь Джек брел мимо дымящихся руин. Еще совсем недавно здесь стояло его уютное пристанище, и вот… Вокруг только тьма и зловещая тишина каменных коробок. Время от времени навстречу попадались бегущие мужчины — безликие статисты кровавой трагикомедии. Потом пропали и они. Звуки перестрелки стихли. Джек перевел дух. Кажется, им удалось миновать район безобразной бойни.
— Подождите!.. — послышался сзади чей-то крик.
Джек нервно оглянулся.
Их догоняли запыхавшиеся Лоуз и Макфиф.
— Тиллингфорд совсем взбесился, — выпалил Лоуз. — Боже, это настоящая мясорубка…
— До сих пор не верю… — Искаженное гримасой лицо Макфифа лоснилось от пота. — Они опустились на четвереньки. Облеплены кровью и грязью… Сцепились, как звери…
Впереди сверкнули огни.
— Что это? — подозрительно спросил Лоуз. — Нам лучше сойти с главной дороги.
Перед ними открылась деловая часть Белмонта. Но, честно говоря, в памяти она всегда представала несколько другой…
— Ну что ж, — ядовито произнес Джек, — я предполагал нечто подобное.
Мертвенно-холодные, как мерцание гнилушек на болоте, огни обозначили во тьме простиравшиеся во все стороны трущобы. Ветхие магазинчики и лавки торчали над тротуарами, словно уродливые, ядовитые грибы. Кабаки, казино, бордели… А над всем этим — невыносимый металлический визг. Из громкоговорителей, укрепленных на столбах и примитивно сработанных арках, несся рев разухабистого джаза. Мигала неоновая реклама. Бесцельно шлялись вооруженные солдаты, подбирая себе подруг подешевле. В одной из витрин Джек увидел странное зрелище. Огромная выставка холодного и огнестрельного оружия в обитых плюшем ящиках.
— Почему бы и нет? — заметил Лоуз. — Представление коммунистов об Америке — страна бандитов, насилия и пороков.
— А в провинции, — добавила Марша, — бесконечные войны с индейцами, скальпы и суды Линча. Произвол и резня.
— Вы неплохо осведомлены, — буркнул Лоуз.
Марша с убитым видом присела на обочине.
— Я дальше не пойду.
Трое мужчин растерянно остановились.
— Пошли! — грубо приказал ей Джек. — Иначе замерзнешь.
Марша не ответила. Она сжалась в комок, опустив голову и обхватив колени, — маленькое, хрупкое, беззащитное существо.
— Надо бы завести ее в тепло, — предложил Лоуз. — Может, в какой-нибудь ресторан…
— Не вижу смысла продолжать этот фарс… — сказала Марша мужу. — А ты?
— Наверное, тоже.
— И тебе все равно, вернемся ли мы…
— Да.
— Как же мне быть? Как объяснить тебе…
Джек широким жестом обвел убогую панораму вокруг:
— Все понятно и без слов.
— Мне очень жаль, — неуклюже промолвил Макфиф.
— Это не твоя вина, — ответил Гамильтон.
— На душе гнусно, будто я что-то такое натворил…
— Забудь.
Склонившись, Джек тронул дрожащие плечи жены:
— Пойдем, милая. Тебе нельзя здесь оставаться.
— Даже если больше некуда идти?
— Именно так. Даже если некуда… Даже если наступил конец света.
— Очень, кстати, похоже, — безжалостно процедил Лоуз.
У Гамильтона не нашлось ответа. Согнувшись, он поднял безвольно обмякшую Маршу на ноги.
— Кажется, прошла вечность, — задумчиво произнес Джек, не выпуская руку жены. — Помнишь, я встретил тебя в холле и сказал, что меня вызывает полковник Эдвардс.
Марша кивнула:
— В тот день мы пошли на экскурсию в «Мегатрон».
— Только представьте, — с гадким смешком встрял Макфиф, — если б не авария, вы бы так ничего и не поняли!..
По пути попадались всевозможные ресторации, но вид у них был чересчур шикарный, чтобы попробовать сунуться туда. Похожие на разноцветных крыс, меж роскошных столиков сновали официанты в ливреях. Четверо несчастных тоскливо брели вдоль всего этого вычурного великолепия. Улицы стали практически безлюдны. Время от времени проходил мимо какой-нибудь оборванец — скрюченная от холода фигура.
— Что это, яхта? — тускло спросил Лоуз.
— Что?..
— Да яхта же! — Лоуз указал на освещенную витрину длиной чуть ли не в квартал. — Много яхт. Купишь себе?
Рядом с вереницей сверкающих яхт громоздились груды мехов и драгоценностей. Дорогая парфюмерия, заморские деликатесы… и непременные рестораны, бьющие по глазам и нервам своей навязчивой роскошью, приторной суетой лакеев, слепым хрусталем полыхающих люстр. Случайные бродяги в лохмотьях глазели на это буйство, как голодные псы на вывеску колбасной лавки.
Один раз попалась даже телега, запряженная лошадью. В повозке сидела семья. Люди с потухшими взорами, судорожно растопырив пальцы, цеплялись за жалкие корзинки, тюки и узлы.
— Должно быть, беженцы, — предположил Лоуз. — Из Канзаса, пораженного засухой и голодом. Из района пыльных бурь — ты помнишь? Впереди замаячил обширный квартал красных фонарей.
— Ну, — хмыкнул Джек, — что скажете?
— А что нам терять? — ухмыльнулся Лоуз. — Мы и так дошли уже до ручки.
— Отчего бы не поразвлечься? — проворчал Макфиф. — Пока еще есть возможность. Потом ведь это все рассыплется в прах… Не говоря больше ни слова, четверка направилась к жгучим соблазнам сверкающего неона и веселой музыки. К старой доброй «Тихой гавани».
Усталая Марша благодарно уселась за столик в углу.
— Как хорошо здесь! Мило и тепло.
Джек вертел головой, озирая прокуренное гостеприимное пространство бара, слушая металлическое бряцание музыкального ящика. В «Тихой гавани» все было по-прежнему. У стойки сидела привычная группа рабочих. Унылые фигуры с бесцветными лицами и пустыми глазами согнулись над кружками. Паркет устлан ковром из окурков. Бармен, вяло возивший по прилавку грязной тряпкой, кивнул Макфифу, когда компания усаживалась.
— Эх, хорошо дать отдых ногам, — вздохнул Макфиф.
— Пиво все будут? — спросил Лоуз. Получив подтверждение, он отошел к бару.
— Далеко мы забрались, — грустно сказала Марша, высвобождаясь из рукавов пальто. — Я, кажется, здесь ни разу не была. Вернулся Лоуз с четырьмя бутылками «Золотой пены» в руках.
— Угощайтесь!
— Ты ничего не замечаешь? — спросил Джек. — Взгляни-ка на детей!
В тускло освещенных нишах вдоль стен расположились подростки. Джек с удивлением увидел, как юная девчушка, явно не старше четырнадцати, прошла к стойке. Это что-то новенькое! Старый истинный мир показался Джеку некой давно забытой сказкой, смутным воспоминанием детства. Но и теперешняя дурная реальность расплывалась остатками сна. Она дрожала, как марево, как оптический обман. Бар, ряды бутылок и стаканов при рассеянном взгляде превращались в зыбкую тень. Все таяло, растворяясь в дыму и сумерках; Джек даже не мог разглядеть дальнюю стену кабака. Привычные неоновые значки туалетов и те стали неразличимы.
Прищурившись, Джек выглядывал из-под руки. Где-то далеко, за столами, за нечесаными головами пьяниц, светилась красная полоска…
— Что там написано? — показал он Лоузу.
Лоуз напрягся, зашевелил губами.
— Как будто «аварийный выход».
И подумав, добавил:
— Я видел это на стене «Мегатрона». По-моему, пожарный спуск.
— Да нет! — высказался Макфиф. — Обыкновенный сортир.
— Это у тебя ложная память, — бросил ему Гамильтон.