Любовь творит чудеса

Ее слова должны были принести облегчение, но вместо этого Анатоль понял, что все кончено.
 
    
Глава 6
Кристин села за рабочий стол Василиса. Она чувствовала его присутствие в каждой детали. Здесь он проводил большую часть времени, работал, читал. Недели после смерти Василиса казались болезненно тянущейся вечностью. Его не хватало. Ники часто плакал, закатывал истерики, но капля за каплей к нему приходило осознание, что он больше не увидит своего любимого деда.
Ее замужество стало для Анатоля шоком. Сначала он считал ее дешевым развлечением для богатого мальчика, а потом охотницей за деньгами семьи Кириякис. Ей было больно и грустно оттого, как низко он ее оценивает, как ужасно он о ней думает.
Выгнать его было правильным решением. Однако с уходом Анатоля возникла еще одна проблема. Ники нарисовал паровозик для деда и теперь ждал, когда «большой брат» придет посмотреть его рисунок.
Она постаралась объяснить ему, что «большой брат» живет в Греции и много работает. Поначалу это сработало, но вскоре малыш снова начал спрашивать:
– Когда он придет? Я хочу его увидеть. Почему он не приходит? Я нарисовал паровозик и хочу ему показать.
Кристин мучило чувство вины. Ники и так потерял любимого человека. А теперь ему придется расти без отца.
Какой толк терзать себя этими мыслями сейчас? Кристин решила сосредоточиться на работе. Завещание наконец утверждено судом. Оно оказалось объемное, сложное. У Василиса было большое состояние. Кроме того, он завещал основать благотворительный фонд, чтобы продолжать его дело.
Последнее беспокоило ее больше всего. В конце недели она будет в первый раз исполнять обязанности вдовы Василиса – представлять его на открытии выставки греческого искусства в известном музее в Лондоне. Она впервые будет одна.
Она погрузилась в изучение материалов выставки.
«Я делаю это для Василиса. Он так много мне дал», – думала она.
Он явился для нее спасителем, когда ее жизнь катилась под откос.
 
 
* * *
 
Анатоль был на совещании, но мыслями далеко от инвестиций, прибыли и налогов. Сегодня он получил письмо от адвокатов Василиса в Лондоне. Они хотели связаться с ним как можно скорее.
«Вероятно, завещание вступило в силу», – думал он.
Он сжал губы. Теперь он узнает, как богата стала молодая вдова Василиса. Она сыграла хорошую партию для девушки, которую Анатоль в буквальном смысле подобрал на улице.
«Как только я дал ей понять, что даже ребенок не поможет ей захомутать меня, она тут же отдалась Василису и получила то, что хотела», – думал он.
Старая боль снова вернулась. Анатоль заерзал в кресле. Ему не терпелось скорее закончить и позвонить в Лондон.
Он не хотел снова будоражить душу мыслями о смерти любимого дяди холодной встречей с Тиа. Может, стоит оставить все как есть? Он не может повлиять на завещание, так что, если вдова Василиса получит все его деньги, что с того?
«Но дело не только в Тиа, дело в нем и в сыне Василиса», – подумал он.
Анатоль никогда раньше не думал о детях, откуда взялись в нем сочувствие и душевная теплота, которые он так хотел подарить мальчику? Дети не имели ничего общего с его жизнью.
И все же…
Почему ему хотелось успокоить этого мальчика, отвлечь его от грустных мыслей, заставить улыбнуться.
«О нем больше некому позаботиться, кроме его матери, женщины, которая вышла замуж ради денег и богатой жизни», – ответил он сам себе.
Анатоль нахмурился. Он предупредил Тиа, что ребенок Василиса все изменит, но она выгнала его, запретила общаться с Ники. Глаза его потемнели. Кто‑то должен позаботиться о ребенке. О какой безопасности может идти речь с такой матерью, как Тиа?
Зазвонил телефон. Лондон на проводе. Анатоль поднял трубку и уже через десять минут отдал поручение секретарю забронировать ему ближайшие билеты в Лондон.
 
Кристин села в машину и отправилась на выставку. Она очень волновалась. Лондон хранил в себе больше воспоминаний о ее прошлой жизни, чем какое‑либо другое место.
Она должна прекратить думать об Анатоле, о том, как они встретились, как он сделал ее частью своей жизни, как она влюбилась в него без памяти. Он был принцем в ее глазах, однако на самом деле все оказалось куда прозаичнее. Он оказался обычным парнем, богатым и ведущим шикарную жизнь. Он не хотел ни ее, ни ребенка в своей будущей жизни.
Василис же с радостью принял ее и ребенка, о котором и не мечтал.
Теперь Ники был единственным, кто у нее остался.
Зачем она опять думает об Анатоле? Она должна быть благодарна уже за то, что он не появляется снова, не пытается увидеть Ники.
Кристин поджала губы.
«Его знакомство с Ники ничего не изменит. Я не допущу его и близко к малышу. Я не позволю никому настраивать моего сына против меня», – думала она.
Кристин усилием воли отодвинула все грустные мысли на задний план и сосредоточилась на выставке. Пришло время выступить. Во рту у Кристин пересохло от волнения, ведь ее представили как миссис Василис Кириякис.
Она сделала глубокий вдох и начала. Кристин тщательно продумала свою речь, выучила ее наизусть, и теперь голос ее звучал уверенно и спокойно. Она говорила, как рад был Василис поддержать эту выставку греческого искусства и исторического наследия эллинской культуры, тщательно спланированную директором музея доктором Ланчестером. Затем переключилась на представление важнейших артефактов и закончила речь тем, что, несмотря на преждевременную кончину Василиса, его дело будет продолжать благотворительный фонд, специально основанный для этих целей.
Кристин передала слово директору музея, а сама прошла в зал. Вскоре официальное открытие закончилось, и на фуршете она дружелюбно общалась с приглашенными гостями. Все были в вечерних нарядах и угощались шампанским, но Кристин все еще носила черное в знак траура по мужу. Она мило улыбалась и слушала, что жена директора музея рассказывала ей. Кристин была знакома с мистером Ланчестером и его женой еще до выставки. Они приходили на ужин к ним до того, как Василис серьезно заболел и уже не смог выкарабкаться.
Неожиданно она услышала позади себя голос, и по ее спине пробежал холодок.
– Не представишь меня?
Она обернулась, не веря собственному слуху, но глаза точно не могли ее обмануть.
Анатоль.
Одетый в черный смокинг, как и остальные гости, он могучей горой возвышался над ней. Кристин почувствовала слабость во всем теле.
Как он оказался здесь?
– Я подумал, что это моя обязанность представлять семью Кириякис сегодня, – сказал он и улыбнулся учтиво, но не эмоционально.
Кристин поняла, к чему он клонит. Она не может быть представителем Кириякисов. Ей было больно, но она не должна была показывать своих чувств, не должна поддаваться провокации.