Наследие проклятой королевы
Мечница скривилась и неуверенно почесала в затылке.
— Это, юн спадин, я ж колдовства боюсь, да и чё за блог и куда его отвести надо, я не знаю.
— Ничего сложного, просто рассказывай хрустальному глазу байки и сказки, а я за это десяток серебряных дам на выпивку в трактире.
Урсула молча поглядела на камеру, а через полминуты просияла.
— Так это, юн спадин, я же с детства этих блогов люблю! Бывало, отвожу, как цыплят на птичий рынок, а самой жалко продавать на убой.
Слушавший этот бред Андрюха зажал рот рукой, стараясь не заржать, как конь, на всю округу. Ясное дело, что Урсула понятия не имела о вещах, присущих человеку конца двадцать первого века, но желание подзаработать победило боязнь.
К этому времени фургон встал, снаружи послышались голоса. Я глянул на внутренние часы, мелькающие в дополненной реальности системы. Местное время — одиннадцать утра, а это значит, сейчас будет долгий привал. Надо же, за тренировкой не заметил, как половину сегодняшнего пути одолели!
— О, время жрать! — произнесла Урсула и ехидно поглядела на меня: — Кошка хвасталась, ты готовишь так, что можно глиняную тарелку после обеда от этого… Катарина, как называется, кады жрать сильно хочется, потому что вкусно?
— Аппетит, — ответила храмовница.
— Да, вот с ним и тарелку можно, как тортильи, сгрызть. А то жрать варёное зерно с твёрдым, как подмётки, сыром после графинских разносолов не по нутру, — усмехнулась Урсула и выскочила из повозки.
А я стиснул кулаки от такой подставы. Ну, не умею я готовить на костре: либо спалю всё к чертям, либо, наоборот, будет сырое, потому что побоюсь спалить.
Вслед за мечницей и Андрюха потянулся и со словами «разомну ноги и отолью», вылез наружу. Мы с Катариной остались вдвоём.
Я вздохнул, а девушка села передо мной на пол, обхватила мои ноги руками и положила на мои колени подбородок, глядя так на меня снизу вверх.
— Не обижайся, — произнесла она. — Я просто хочу, чтобы всё было яси, чтоб как у обычных людей.
— Катарина, — с улыбкой проговорил я. — Ты — львиная стража. Я — халумари, то есть полупризрак. У нас не может быть всё как у обычных людей.
— А ты никогда не рассказывал о том, как жил дома. Всё отмалчивался и отмахивался.
В голосе девушки были слышны лёгкие нотки обиды и укоризны. От этого мне стало очень стыдно, но устав прогрессоров требует, чтоб мы как можно меньше рассказывали о Земле, чтоб ненароком не ляпнуть что-нибудь, что навредит этому миру. Это вошло в привычку.
— Давай вечером, — улыбнулся я и запустил пальцы в густые волосы Катарины. Они были немного жестковатые, тёмно-каштановые, но при этом объёмные и приятные на ощупь. А ещё от них едва заметно пахло украденным из моих запасов ванилином. Натуральная ваниль на Реверсе — страшенная ценность, используемая не только как приправа, но и как благовоние. Катарина экономила пакетик с ванилином и разводила буквально по нескольку крупиц на кружку перед утренним умыванием. И висевший на груди шарик серебряного помандера тоже был пропитан этим запахом, но не сильно, а словно прицепленная в машине на зеркале заднего вида вонючка, которая уже изрядно подвыветрилась.
Катарина молча кивнула, а я прислушался, не переставая гладить её волосы. Мне показалось, что она мурчит. Впрочем, ничего удивительного: она ведь наполовину кошка.
Пальцы скользнули с волос на шею, и храмовница поёжилась, тихонько хихикнув.
— Щекотно, — пояснила она.
Мы так и сидели: девушка — на полу, положив голову мне на колени, а я гладил её по волосам и шее. На душе было легко и тепло, куда-то делись сомнения о моем будущем, и я твёрдо решил продолжить путь, коря себя за слабость: ну как можно обидеть эту немного наивную и добрую девушку? Как я смогу потом жить, лишившись этого сокровища? Но выход всё же был: буду биться за права мужиков на равенство и против предрассудков, как феминистки на Земле, но палку перегибать не буду. Иначе борьба превратится в клоунаду и политические скандалы.
Я со вздохом провёл тыльной стороной ладони по щеке Катарины, а потом снова запустил пальцы в её густые волосы.
Сидели мы до тех пор, пока в полутьму фургона не влез лейтенант, щурясь и пытаясь что-нибудь разглядеть после яркого, почти полуденного света. Он залез наполовину, уставился на нас, но сослепу увидел что-то своё, отчего пробурчал «О, блин, совсем охренели!» и выскочил из фургона.
Я не стал его останавливать, хотя понял, что привиделось товарищу. Это добавило ещё позитива.
— Хорошо, — произнёс я, улыбнувшись и наклонившись к Катарине. — Я приготовлю что-нибудь необычное. Что-нибудь из рецептов народов Земли, но у нас так много стран, что даже не знаю, из чего выбрать. Ты когда-нибудь ела мясо, завёрнутое в тесто и сваренное с пряностями? У нас это называется пельменями.
— Венорские варёные пирожки с мелко нарезанным мясом? — переспросила Катарина, приподняв голову и снова положив её мне на колени, но уже боком — на щеку, и добавила: — Обожаю! Мама иногда готовит. Это и похлёбка, и пирожки.
Я поджал губы. Хотел удивить, но не получилось. Но пельмени я тоже любил и отступать не собирался.
— Не-е, нарезанное мясо — прошлый век.
Немного пододвинувшись, я сунул руку под лавку, в поисках нужного ящика, а потом громко выругался и отдёрнул руку.
— Напугал, падла! А ну, спрячься, пока не развеял!
Из-под лавки, недовольно визжа и скаля острые зубы, высунул чёрную глянцевую морду мой персональный страх. Я ударил пяткой по ящику рядом с ним и потянулся за спицей, чтоб создать первое в своей карьере мага заклинание, названное в шутку «Авокадо кадавра». Дух отрывисто прошипел на меня и спрятался — наверняка чтобы выждать другой удобный момент.
Я вздохнул, качнул головой и снова сунулся под лавку, а потом извлёк на свет блестящий волшебный артефакт.
— Мясорубка! — громко произнёс я, показав вещицу.
Катарина с лёгким любопытством поглядела на предмет и расплылась в улыбке, но, думается мне, не от самой вещи, а что её мужчина всё же хозяйственный и запасливый. В общем, домовитый, как тот домовёнок Кузя из старого мультика. Надо будет потом показать ей тот мультфильм. Но, думается, если достану из оружейки многозарядную винтовку с посеребрённым штыком, которые шли по описи из расчёта на телохранителей, меня с Андрюхой и Клэр с Ребеккой, радости и восторга будет в разы больше.
— Сейчас закончу занятия с магией и пойду готовить.
Катарина ещё раз улыбнулась.
Да, спешить было некуда, и я успею и приготовить, и магией позаниматься.
Сейчас мы не стремились добраться до конкретного района как можно быстрее, и режим движения изменился: скорость движения гужевых повозок, в которые запряжены волы, в среднем равна скорости пешехода с небольшим рюкзаком, то есть не больше пяти километров в час. Как и туристу, волу нужно отдыхать, есть и пить, и если путь известен и в конце маршрута ожидается длительная стоянка, то скотину можно подгонять и давать больше нагрузки, чем обычно, но во время экспедиции в неизвестные земли лучше животный транспорт поберечь. В общем, теперь мы будем начинать покатушки с рассвета и двигаться четыре часа, потом делать долгий обеденный перерыв, желательно в тени и около воды, чтобы дать животинкам отдохнуть, и как начнёт спадать жара, будем возобновлять путь, чтоб остановиться на ночёвку за два часа до заката. В среднем, если не будет форс-мажоров, мы будем одолевать по тридцать-сорок километров за сутки.