Люди огня

— Что с ними случилось?
— Они мертвы.
Когда я вышел из текке, меня обжег холод январской ночи.
Похороны Руми вместе с его учеником и сыном состоялись на следующий день при большом стечении народа.
 
 
 
В тот день, когда умру, вы не заламывайте руки.
 
Не плачьте, не твердите о разлуке!
 
То не разлуки, а свиданья день.
 
Светило закатилось, но взойдет.
 
Зерно упало в землю — прорастет! [45] —
 
 
пели дервиши.
К полудню я был на Двараке и рассказывал Эммануилу о том, что случилось в текке.
— Не тебе со мной тягаться, Мевляна Руми, — усмехался Господь. — Не многого ты добился своей смертью. Твоя жертва бесплодна.
Дварака была цела, правда приземлилась на плато в окрестностях Коньи.
— Мы поднимемся после похорон, — сказал он. — Нечего нам здесь больше делать.
    
Глава шестая
Перед нами было три пути: На северо-запад, в Ромейскую республику, на юг — в Иерусалим и на юго-юго-восток — в Аравийское королевство. Последний был самым сомнительным. В Аравийском королевстве у власти была так называемая Саудийская династия, поддерживаемая сектой единобожников (Мувахиддун).
Я плохо понимал, откуда взялась в исламе, где и так главный постулат единобожие, а худший грех — ширк (многобожие), такая секта. Однако же взялась. И напоминала по идеологии уже известный нам Муридан. Впрочем, разбогатев и откормившись на нефти, местные традиционалисты несколько подобрели, но все равно, по крайней мере, на словах, Эммануила признавать не желали.
А еще было пророчество, что Даджжал не сможет проникнуть в Мекку, не пустят его горы. Я бы посоветовал Господу не проверять, если бы решился давать ему советы.
Эммануил выбрал Мекку.
На пути туда лежал Дамасский эмират. Очередная конституционная монархия. В эмират с запада вклинивалось Графство Эдесское — одна из провинций Княжества Антиохийского. Но последнее Эммануил решил оставить на потом. Рыцари иоанниты, заправлявшие в Антиохии, были на присяге в Риме, но Эммануил сомневался в их искренности, очень уж они не любили сдавать крепости без боя. А если начнется война с Княжеством Антиохийским, обязательно вмешается Ромейская республика, поскольку оба государства входят в Средиземноморский Христианский Союз. Хотя, может быть, и не вмешается (самоубийц не так много). Но Константинополь — все равно отдельное развлечение.
— Он от нас никуда не денется, — сказал Эммануил.
И мы отправились на юг, в Дамаск.
В Дамаске жил мистик и философ Ибн-ал-Араби, Величайший шейх, столь почитаемый Сана'и. Я подумал, не стоит ли обогнуть Дамаск? Вдруг шейху вздумается умереть?
— Я сам с ним встречусь, — сказал Эммануил.
В начале февраля Дварака зависла над минаретами Дамаска. Внизу блистала излучинами река Аль-Барада (Холодная), дающая жизнь оазису Гута, в котором расположен Дамаск. Бело-золотой город в кольце из зелени. А дальше — оранжевые горы. Все же пустыня. А там внизу, в городе: изящные верхушки пальм, плоские вершины кедров, кипарисовые аллеи. Кое-где белые коробки современных зданий, а непосредственно под нами — Мечеть Омейядов (она же Большая Мечеть Дамаска). Когда-то на ее месте стояла церковь Иоанна Крестителя, а еще раньше — храм Юпитера Дамасского, а до него — храм арамейского бога Хаддада. В центре мечети — большой внутренний двор, называемый Майданом, окруженный колоннадами с арками, там же — вход в Мечеть. Три минарета по периметру. Два четырехугольных и один восьмигранный.
В 1400 году Тамерлан, захватив Дамаск, согнал сюда тридцать тысяч жителей и сжег вместе с мечетью. Она была вновь отстроена в пятнадцатом веке.
А после подавления мятежа в Исфахане по приказу Хромого Тимура было убито семьдесят тысяч жителей и построена пирамида из отрубленных голов.
Я подумал, что мой Господь лучше многих земных завоевателей. Да, конечно, его путь не бескровен. Невозможно завоевать полмира, не запачкав рук. Но он, по крайней мере, не склонен к регулярным массовым убийствам. И не строит башен из черепов.
Было раннее утро. Солнце еще не взошло. Только светлело небо. Эммануил вызвал нас к себе: всех апостолов, что были на Двараке. Он был одет в шафранные одежды, как индийский аскет, правда, смотрелся гораздо лучше.
С чего бы это?
— Есть такое мусульманское пророчество: Иса должен в Судный День спуститься на один из минаретов Мечети Омейядов, опираясь на крылья двух ангелов, — Господь улыбнулся. — Ангелов обеспечить не могу, Судный День пока подождет, но в Дамаск мы спустимся. Пойдемте!
Мы вышли на крышу Дома собраний. Подошли к балюстраде. Эммануил поднял руку.
Часть ограды исчезла. Метра два. И возник свет. Золотой светящийся цилиндр толщиной в руку засиял у наших ног и начал разворачиваться, как ковер. Перед нами лежала дорога, сияя миллионами золотых искр.
Встало солнце. Послышался призыв муэдзина. Мы спускались прямо к нему, на минарет Иисуса Христа.
Мусульманские пророчества отличаются редкой доскональностью. По описаниям Даджжала можно фоторобот составлять. Лицом красен, кучеряв и крив на один глаз. А на лбу написаны буквы «каф», «фа» и «ра», то есть «кафир», неверный. Господь любил это цитировать. Он не был ни краснолиц, ни кудряв, ни крив, а на лбу у него ровным счетом ничего не было написано. Махди (у тех, кто считал, что Иса и Махди разные люди) тоже был описан весьма подробно и должен был во всем походить на пророка Мухаммада. Не узнают они ни Даджжала, ни Махди!
Эммануил вступил на балкон минарета, Иоанн и Матвей спрыгнули вниз и помогли ему спуститься: вот и два ангела. Мы с Марком спустились следом. Шествие замыкал Филипп.
Муэдзин попятился, прижался к стене минарета и обалдело смотрел на нас.
Эммануил улыбнулся, и с его волос посыпались жемчужины, точнее капли воды, превращающиеся в жемчуг уже в полете. Его волосы не были мокрыми.
— Не бойтесь! Мир вам! Я тот, чье возвращение было предсказано. Это мои хавар (апостолы). Мы можем спуститься вниз и принять участие в молитве вместе с правоверными?
Муэдзин кивнул. Он знал пророчества.
Внутри мечеть напоминала старинные римские храмы, уже надоевший константиновский стиль. Правда, и арабы руку приложили. Планировка другая: широкий зал вместо вытянутого прямоугольника.
Ряды колонн с позолоченными коринфскими капителями, доставшиеся в наследство от христианской церкви. И в стороне — часовня с захоронением головы Иоанна Крестителя. Мозаики по стенам явно созданные византийскими мастерами. Правда, тематика местная: река Аль-Барада, деревни Гуты, Мекка и Дамаск. Огромные зеленые дубравы, голубые сверкающие реки, белые башни и дворцы. Мерцание мрамора, золота и смальты.