Брак во имя Альянса

- Джером, - позвала я, понимая, что он уже не видит меня и не слышит.
Его неподвижный взгляд из-под полуприкрытых век остановился на проклятой ванне, в которой по-прежнему плавал мой мужчина.
- Прости, - я покачала головой, - прости, я не хотела.
Да что теперь в этих словах? Кому они нужны?
Всхлипнув, я поднялась на ноги, все еще пытаясь осмыслить происшедшее. Кабальди не стоило жалеть, ведь он сам убивал, и убивал многих. Помощница консула тоже на его совести. И Мишель. И, думаю, еще десяток точно наберется. Но все равно сердце разрывалось от жалости. Не покидало ощущение того, что Кабальди - один из немногих, кто меня понимал… Ну, надо же, как вышло…
На ватных ногах я подошла к ванне, где все так же плавал Аэдо. Склонилась над бортом и выловила из липкой жижи его руку, такую родную. Я знала эти шрамы, знала гладкость кожи и мозоли у основания пальцев. Нащупала пульс. Как долго он так? И как долго еще протянет? Да и сможет ли дышать после того, как я отключу все эти провода?
У меня ведь… есть то самое средство, которое – быть может – поставит его на ноги. Ненадолго, но поставит. А использовать его страшно, потому что я не знаю, что потом. Возможно, его организм просто не выдержит. И слишком много вопросов! Какими будут его когнитивные функции, после вживления разъемов? Остался ли он существом разумным? Помнит ли меня или превратился в овощ?
В этот миг стены вычислительного центра содрогнулись, мне даже пришлось ухватиться за ванну. Взгляд мазнул по полу, и во рту моментально сделалось кисло: я увидела, что живое покрытие пола быстро впитывает, втягивает в себя кровь Кабальди. И вот уже само тело начало погружаться в желеистое вещество, а у меня перед глазами то, как кровать моя с причмокиванием засасывала мое белье. Но теперь… было не смешно. Стремительно зарождалось ощущение того, что происходит нечто страшное, то, чего мы все не предусмотрели.
Я включила связь с остальными членами отряда, и на меня обрушилась дикая какофония воплей. Похоже, корабль наконец сообразил, что происходит нечто не похожее на плановый ремонт альхьес, и начал разбираться с чужаками. Связь я отключила. Посмотрела на свои ноги – они подозрительно провалились на пару сантиметров в покрытие. Что, и меня решили сожрать?
«Шевели булками, Марго» - я как будто наяву услышала голос Кабальди.
У меня ведь не будет больше шанса что-то изменить. Только теперь. Независимо от результата…
Я резко, один за другим, выдернула провода из разъемов в теле Аэдо. Он дернулся, тело выгнулось дугой… И разом обмяк. Я снова поймала его руку, нащупала суматошно колотящийся пульс и обрадовалась. Я отключила его от девиранской системы – но он все еще жив.
- Иди сюда, - позвала MR-12, - вытащи его отсюда и уложи на пол. Быстрее.
Нащупала в кармане рюкзака контейнер с инъекцией, но… страшно. А вдруг это его добьет? Пальцы разжались сами собой. Наверное, я все-таки использую эту инъекцию, но если иного выхода совсем-совсем не будет, если мы будем на волосок от смерти… А пока что – нет.
Кабальди уже исчез, окончательно поглощенный кораблем. Все, на что я надеялась, что у нас с MR-12 удастся быстро одеть Аэдо в экзокостюм. Стремительно наваливалась усталость. А в голове звонкими молоточками перестукивала мысль: а вдруг у меня все равно ничего не получится? Вдруг мы умрем здесь, на этом проклятом кибербионическом корабле?
Бросила взгляд на нижние конечности MR-12 и успокоенно выдохнула: хотя бы его корабль не пытался поглотить, принимая за своего. Мне же приходилось то и дело переступать с ноги на ногу, вытаскивая подошвы из вязкой слизи. Впрочем, надо было радоваться, что корабль еще не взялся за меня всерьез – возможно потому, что я была носителем идентификатора альхьес, и была связана с девиранскими кибербиониками… И пока что корабль взвешивал все «за» и «против», принимая решение.
MR-12 подхватил Аэдо под мышки, выволок его из ванны и положил на пол. Я трясущимися руками достала второй экзокостюм, встряхнула его, разворачивая. По хорошему, костюму нужно время, чтобы настроиться на размер нового хозяина, но беда в том, что у нас этого времени не было.
«Одеваем», - скомандовала я и, подхватив тяжелую и скользкую голень Аэдо, принялась ее засовывать в штанину комбинезона.
Почувствовала, как что-то ползет уже по моей штанине, и увидела, что это толстянка. Цветочек-убийца. Цепляясь за гладкую и скользкую экзоткань толстыми листьями и корешками, кибербионик упрямо полз вверх, соскальзывал, цеплялся и снова полз. Первым моим побуждением было стряхнуть его и забросить куда подальше, но я вовремя спохватилась и переборола страх и брезгливость. Все-таки с такой программой защиты кибербионик мне еще пригодится.
Я совершенно случайно оглянулась на выжженную дыру в переборке. Пальцы разжались, и нога Аэдо глухо стукнулась о пол.
В оплавленное отверстие на меня смотрело серое, все в наростах неправильной формы, чудовище.
 
***
Оружие мы подняли одновременно. Гора серых наростов – жезл с искрящимся молниями навершием, я – бластер. Но каким-то чудом я успела первой, серую тушу отшвырнуло прочь от дыры, а я, захлебываясь беззвучными рыданиями, снова схватилась за инъекцию, теперь уже выдернула пластиковый цилиндр из кармана, прижала его к мокрому, в слизи, локтевому сгибу Аэдо и активировала иглу, вгоняя ее в выпуклую синюю вену. Прости меня, если я сделала ошибку… Но, похоже, выбора не осталось.
До того, как все здесь разлетится в прах, остался час. Я так думала, потому что, конечно же, корабль поглотил инородные для него людские тела, но вряд ли деактивировал утонувшую в биомассе взрывчатку.
Сидя на полу рядом с Аэдо, я гладила его по голове, по лицу. Интересно, сколько времени нужно, чтобы препарат подействовал? И как он действует? Как можно заставить двигаться тело, находящееся без сознания? Что такого я только что впрыснула в кровь Аэдо? Так много вопросов, и ни одного ответа. А потом - совершенно бестолковые мысли. Интересно, волосы у него еще отрастут? У Алекса они были густые, немного жестковатые, но в них было так приятно зарыться пальцами. И эти разъемы – каким надо быть чудовищем, чтобы имплантировать все это в живого человека? И я даже не знаю, под наркозом ли…
- Пожалуйста, очнись, - прошептала я, склоняясь к бледному лицу, - нам пора отсюда убираться.
Словно реагируя на мои слова, веки Аэдо дрогнули. Все его тело содрогнулось, мышцы напряглись, и в следующее мгновение он открыл глаза, уставившись на меня совершенно неосмысленным взглядом.
Я схватила его за руку, сжала его кисть.
- Аэдо!
Он моргнул, всматривался в меня так, словно не узнавал, и этот пустой взгляд отзывался такой глубокой душевной болью, что хоть волком вой.
- Пожалуйста, - прошептала я, - это же я, Марго. Твоя Марго… - невольно всхлипнула. Постепенно доходило понимание, что ничего я уже с ним не сделаю, и что, возможно, Кабальди был прав, желая оборвать мучения того, кто уже никогда не вернет себе способность мыслить. – Всегда твоей была, – добавила я зачем-то.