Замок последней розы

Его руки неторопливо прогуливаются по спине, гладят, сжимают. Дразня, то и дело задевают и дёргают завязки платья. Снова отпускают раньше, чем я успею испугаться.
Ситуация становится критической, когда пол и потолок вдруг меняются местами. Обнаруживаю себя распластанной на собственном шерстяном одеяле. Как следует придавленной сверху, чтобы не сбежала. И… о боги, действительно жестковато!
По животу пробегает молния, свивается в спираль сложного узора. Я прекрасно представляю, что это за узор. Видела его уже.
— Ор…
На губы мне ложится палец, призывает молчать. Кажется, стук в дверь прекратился — или это меня оглушило… Тишина вокруг падает плотным пологом.
Нависающий сверху маг поедает меня голодным взглядом. Убирает руку с моего рта. Замирает на одно, бесконечно сладкое мгновение. А потом впивается в губы поцелуем.
И этот поцелуй — он такой… я понимаю, что больше никто не собирается щадить мою робость. А потом уже вообще мало что понимаю. Если спросят прямо сейчас — вряд ли вспомню, как меня зовут.
— Ши-ан-на-а-а…
А, да. Вот так. Точно.
Слишком быстро всё закончилось.
С видимым трудом отрываясь от меня, Орвик оттолкнулся руками от постели, пружинисто вскочил и направился к окну.
Я сидела на кровати, обнимая колени и прижимая пальцы к губам — зацелованная, с горящими щеками и ещё более лохматая, чем была — и обалдело смотрела в удаляющуюся спину.
Прыжок — и он скрывается из виду. Только жалобно хлопает ставня.
В комнате пусто, будто и не было никого.
И я могла бы снова поддаться соблазну считать всё случившееся сном, если б не болели так потрескавшиеся губы.
Когда дверь слетела с петель и в комнату ворвалась одержимая жаждой спасения Гаяни, я так и сидела, глядя в ту же точку как сомнамбула.
Мда. Что-то странное «прощай» у меня получилось. Придётся попробовать ещё раз.
— Ты… до сих пор в постели валяешься? — Гая застыла посреди комнаты. Потом перешагнула сотворённые ею разрушения и решительно направилась в мою сторону. Судя по всему, горя праведным гневом и желая теперь уже мне устроить головомойку за то, что заставила поволноваться.
— Я вчера очень устала! — заявила я. И между прочим, словом не соврала!
— Ага, вижу. Даже платье снять забыла, — окинула меня метким взглядом сестрёнка. Мне стало не по себе. Очень уж она у меня наблюдательная. И умная не по годам.
— Ты дверь как чинить собираешься? Сюда скоро дворцовая стража слетится, выяснять, что за землетрясение.
— Не слетится! — заявила Гая. — В коридорах подозрительно пусто. Ни одного поста не встретила от своей комнаты до твоей. Понятия не имею, что за приступ лени всех скосил.
Зато я знала прекрасно.
Мелия всё сделала, чтобы этой ночью нам с Орвиком никто не мешал.
В животе в который раз потеплело. Вот только магическое чутьё моей любимой сестрёнки Мелия не учла. Та мигом сообразила, что происходит непорядок, и явилась спасать непутёвую старшенькую. Спасибо ей за это огромное. Я была в шаге от провала. Силы воли не хватило бы бежать от его поцелуев, его рук и губ…
Я спрятала лицо в коленях, подтянула их ближе к груди.
Гая с размаху плюхнулась рядом.
— Ты какая-то странная. Красная вся. Точно ничего не стряслось? Мне можешь не врать. Я тебя как облупленную знаю… стоп! А это что ещё?
Я выглянула из убежища.
В тонких пальчиках Гаяни повис плотный, слегка курчавый тёмный волос.
Боже, как в дурном анекдоте!
Сестра брезгливо отряхнула ладони. Посмотрела на меня взглядом опытного судьи.
— Здесь был Орвик. И вы что же…
— Нет! Ничего не было! И вообще, ты маленькая ещё о таких вещах спрашивать! — взорвалась я.
А маленькая зараза меж тем расплылась в совершенно бессовестной улыбке.
— Да верю, верю! Врать ты не умеешь. Ничего не было, но в постели твоей он поваляться успел. Ничего себе!
Я уже стала прикидывать, не зря ли никогда не поддерживала идею воспитательных шлепков, и не пора ли начать воспитывать, наконец, ребёнка. Который уже почти с меня ростом.
Но Гая вдруг сникла и уронила руки на колени.
— Везучая ты, Ши. Мой вот на меня даже не смотрит. А у вас любовь взаимная.
— Да какая любовь! Придумала тоже… — отмахнулась я.
— Скажешь — нет? Ну вот смотри — ты про него всё время думаешь? Когда слышишь его имя, всё внутри переворачивается, как будто желудок свело? Когда он рядом, никого больше вокруг не видишь, даже в толпе?
Ну что тут было ответить.
Я отвела глаза и пристыженно замолчала.
Знала бы Гаяни, сколько ещё доводов можно положить в ту же копилку. Но о таком лучше точно не знать ребёнку.
— Вот видишь! — торжествующе завершила сестра. — А уж он как с тебя глаз не сводит, это можешь мне не рассказывать. Сама видела. Так что… счастливая ты. Не то, что я.
— Ты тоже будешь счастливая. Подожди чуть-чуть, — решила подбодрить сестрёнку я. Не вдаваться же в подробности того, что моё счастье — ненадолго. Примерно до завтрашнего утра.
— Когда — через кучу лет?! — взвилась сестра.
— Просто наберись терпения, — я взяла её ладони и успокаивающе сжала. Гая выдернула их.
— А если… а если он к тому времени женится, как я вырасту?
По её дрожащим губам я поняла, что она высказывает мне сейчас свои самые большие и серьёзные страхи.
— Не женится. А если женится, будет дурак, и нам такой не нужен.
— А если влюбится?!
Я вздохнула.
— Гая, родная — поверь! Если он твоя судьба, то никуда от тебя не денется. Просто продолжай верить, ладно?
Она долго смотрела на меня, а потом нерешительно кивнула.
Хорошо, что моего сестринского авторитета пока ещё хватает, чтоб Гаяни верила в сказки. Жаль, что я уже вышла из того возраста, когда верят в «долго и счастливо».
— Пойдём лучше, кое-что покажу! — нашлась я. Нужно было чем-то срочно отвлекать загрустившую сестру.
Мы с ней вдвоём битый час сидели на полу и разглядывали закованную в ледяной куб фиалку. Настоящее волшебство. Как напоминание, что чудеса существуют. Только недолго. Пока не растает лёд.
— Тебе больше не снился тот сон? — всё-таки спросила я Гаю.
Она покачала головой.
— Вот видишь, как здорово! — обрадовалась я. — Это же значит…
— Я просто не ложилась сегодня спать. Боялась, что снова приснится, — тихо отозвалась Гаяни, и я осеклась.