Две по цене одной
— Или, по крайней мере, убедите вашего сына мне не мешать.
Готова была поклясться: после ее слов Баграт Барсегян начал покрываться красными пятнами.
Глава 26. Глава семьи Барсегян— Арам!
Он услышал грозный оклик отца еще из приемной. Мысленно зарычал, гадая, что могло вывести родителя из себя. Ведь просто так являться в таком настроении тот не стал бы.
Секретарь даже не пискнула. Она вообще, наверное, спряталась под стол — от греха подальше. Отец влетел в кабинет без всякого доклада.
— Арам! — пробасил он, с шумом закрыв дверь. — Захожу я в отель и кого вижу?
Отец задал вопрос таким образом, будто Арам должен был как минимум прочитать мысли родителя и тут же начать извиняться.
Он встал, обошел стол и присел на него, сложив руки на груди, аккуратно спросил:
— Кого ты увидел?
— Ее! — не заставил себя ждать Баграт.
— Кого ее? — тут-то Арам и заподозрил неладное.
— Скажи мне как на духу, сын, ты из-за этой маленькой дряни решил бросить Наринэ?!
До Арама наконец дошло, где собака зарыта.
Слова отца неожиданно задели. Больно задели. Сам он может делать с Евой все, что угодно, но не позволит ее обижать никому другому. Даже отцу. Даже заслуженно.
— Не смей называть Еву дрянью, — произнес он с каменным выражением лица.
— Что?! — аж присвистнул отец. — Ты как со мной разговариваешь? А ну отвечай: ты поэтому решил купить «Орион»? Потому что она тут работает, да?
Арам покачал головой.
— Ева здесь вообще ни при чем, это была выгодная сделка.
Баграт сжал кулаки и снова двинулся в наступление:
— Я сейчас же сделаю так, чтобы эта мелкая сикарашка исчезла отсюда!
— Только тронь ее, и на этом наше хорошее общение с тобой закончится, — отчеканил Арам строго.
— Да как ты смеешь… Зачем ты ее защищаешь? Она столько боли тебе причинила…
— Ева — мать моей дочери, — наконец признался Арам. Шила в мешке все равно не утаишь.
— Как это?! — охнул отец.
Медленными шагами подошел к дивану и плюхнулся на черную кожаную поверхность.
— Это как это… — снова повторил и помахал себе рукой в попытке остудить пылающее всеми оттенками красного лицо.
— Я сам недавно узнал, — ответил Арам.
Потом подошел, сел рядом и рассказал отцу, как встретил Надю, как Ева пыталась скрыть ее возраст, как почувствовал в ней родственную душу.
— Очень тебя прошу, отец, не трогай Еву. Я сам решу, что с ней сделать.
Баграт немного отдышался, потом вперил в сына полный гнева взгляд и продолжил:
— То есть будешь с ней спать, а законная жена пусть слезы льет в холодной постели?
Арам громко выдохнул и вскочил с дивана, снова сложил руки на груди.
— Со своей женой я тоже разберусь сам, не маленький.
Баграт тоже встал и ответил, нахмурив брови:
— Ты это матери скажи, она Наринэ уже полдня успокаивает.
— Какого?! — чуть не выругался Арам, еле сдержался. — Отец, прошу, не встревайте, вы не все знаете…
— А ты скажи, чего я не знаю? Ну? — развел руками отец. — Плохая жена у тебя? Готовит невкусно? Дает плохо? Так воспитывай, Арам-джан, воспитывай! И сделай ей наконец ребенка, а то мне перед другом неудобно. Девчонка четыре года замужем, а ни одной беременности… И знаешь что, дурит тебя твоя Ева, не твое дите. Иначе уже все жилы бы из тебя вынула.
— Она не такая, отец! — отрезал Арам, хотя сам себе не верил. Или как раз верил?
Баграт Барсегян насупился и принялся учить сына жизни, активно размахивая руками:
— Знаешь что, Арам-джан, так не поступают, как ты поступаешь. Ты знаешь мою историю. Ушел от жены к русской ш… нехорошей женщине, потом назад еле пустили. Хочешь ты ее, так возьми! Наиграешься, в семью вернись, но не разводись! Ты не забыл, кто отец Наринэ? Как мне в глаза другу смотреть, если мой родной сын его кровиночку обидит, а? Обо мне ты подумал? А насчет дочери... Не твоя она, забудь! С чего взял, что твоя дочь? Из-за недомолвок Евы? Смешно.
— Тебе пора, папа, — сказал Арам максимально строго.
— Из-за какой-то девки родного отца прогоняешь… Не будет тебе с ней счастья, учти это.
Баграт Барсегян смерил сына полным горечи взглядом, развернулся и поспешил вон.
Арам же пробурчал ему вслед:
— На счастье уже давно не надеюсь…
А ведь отец в чем-то прав. До новой встречи с Евой более-менее спокойно жил. Теперь же никакого спокойствия, одни проблемы.
Но не мог он Еву от себя отпустить. Не мог, и все тут. Не будет ему нормальной жизни, пока не остынет к ней как к женщине. А по поводу дочери — он выяснит наверняка, и скоро.
Арам уважал своего отца, его мудрость, взгляды на жизнь. Баграт был хорошим родителем, ничего для сына не жалел, воспитывал, чтобы тот стал самостоятельным, ответственным за свои решения. И он стал. Поэтому свои вопросы будет решать сам, без оглядки на отцовское мнение.
Пусть отец решает, что делать в его семье, а в своей Арам как-нибудь сам разберется.
Подождав для верности несколько минут, он нажал на рабочем телефоне кнопку внутренней связи и попросил секретаря:
— Александра, пошлите кого-нибудь в «Сахарную» за пирожными. Только не нужно говорить, что это для меня.
— Конечно, Арам Багратович, каких пирожных вы бы хотели?
— Значит так, — потер он руки, — мне обязательно лимонные, шоколадные и какие там еще есть, всех по одному. Нет, по два!
Что не съест, то понадкусывает.
Глава 27. Арам и НадяЕва будет в бешенстве…
Арам понимал, что поступал нехорошо.
Больше того, если бы кто-то проделал такое с его ребенком, он лично поймал бы придурка и долго объяснял, что так делать нельзя. Возможно, не только кулаками бы объяснял, но и ногами тоже.
Но по-другому не мог поступить, а ждать решения суда уже не было сил. Он должен знать наверняка. Он же человек в конце концов, хотя Ева, видимо, так не считала.
Пробраться на территорию школы оказалось просто — она даже никем не охранялась.
Арам тут же решил: если ребенок окажется его, первым делом переведет ее в частную школу. Что это такое, почему ни одного охранника на территории?
С замиранием сердца ждал перемены, благо погода позволяла — сентябрьское солнце ласково грело. Сам не понял, отчего так разволновался. Ну ребенок и ребенок… Его… возможно.