Прощание с Византией
В разгар подготовки Лионской унии 1274 г., когда кровь мучениковортодоксов лилась по приказу императора Михаила VIII Палеолога, Святые Отцы Афонской горы направили царю развернутое послание, в котором объясняли ошибочность Filioque, опресноков, субботнего поста и иных латинских новшеств. Прекрасно зная роль императора в деле поставления унии, сколь суровы приговоры царского суда в отношении лиц, не принявших ее, они тем не менее пишут следующее.
«Державнейший, боговенчанный, боговозвеличенный святый наш Владыка, к твоему державному и святому царствованию наш Бог невидимый вложил во все наши сердца духовное и огненное стремление… О тебе благодарственные возглашения Богу всецело каждый из нас и все мы единодушно воссылаем. Ибо Бог, украсив тебя императорской властью, прежде всего увенчал тебя светлым, как день, богосплетенным венцом православной веры. Ибо знает Господь людей своих и «кого предузнал», по слову великого апостола, того и счел справедливым избрать. И его Бог превознес на великую высоту славы и владычества и показал царем на земле, царствующего по высшей воле благоубедительно, то есть всеблагочестиво и боголюбезнейше… По милости твоей, кроткий, как Давид, и христоподражательный царь, окажи нам милость, даруй малое, преклони царственный и божественный слух к бедным монахам, которые поистине любят от всей души твое святое царствование» [686].
«Послушай, царь святый, ибо ты радуешься, слыша, и судишь судами прямыми и справедливыми, руководствуясь божественными установлениями. Честь царя любит суд, и особенно царя во всем благочестивого». Царь именуется не иначе как: «Царь святой, богонаставляемый самодержец и во всем христожеланный и христолюбивейший» [687].
Жители Адрианополя так писали Алексею Апокавку в 1341 г. по поводу его противостояния императору Иоанну VI Кантакузену: «И ты, не будучи в состоянии перенести превосходство, подобно сатане, начал войну против занимающего второе место после Бога; возмущая подданных, как и он, ты говорил, что заботишься о них, тогда как на самом деле губил их». Об этих событиях речь впереди.
Церковь прекрасно понимала, что именно благодаря решительным действиям и покровительству царей искореняются ереси и сохраняется истинное вероучение. На Константинопольском соборе 1351 г., поставившем точку в исихастских спорах, принято определение, в котором особо поминается император Андроник III Палеолог, за 10 лет до этого события положивший основание победы Афонских монахов над их идейным противником.
Там говорится: «Приснопамятному и блаженному царю нашему Андронику Палеологу, собравшему первый Собор против Варлаама, благородно председательствовавшему Церкви Христовой и оному священному Собору, делами и словами и удивительными изустными речами утвердившему Евангельские и Апостольские учения, вышеназванного Варлаама уничтожившему и отвергнувшему в самих ересях, писаниях и пустословии против нашей правой веры, как блаженно переменившему свою жизнь в сих священных подвигах и о благочестии доблестях и перешедшему к лучшему и блаженному оному упокоению, – вечная память, вечная память, вечная память» [688].
Как любая святыня, фигура царя требует соответствующего внешнего обрамления, почитания и благоговения. Не случайно, например, царские чертоги не могли, по мнению современников, быть открытыми свободному доступу, чтобы не сделаться предметом кощунства [689].
Когда однажды Константинопольский патриарх Иосиф, уже оставивший престол и ожидавший смерти, написал царю Михаилу VIII Палеологу послание, в котором пропустил величание императора «святой» – термин, веками входящий в состав царской титулатуры, это вызвало бурную негативную реакцию. «Не считает ли меня Иосиф недостойным святости?» – вопрошал василевс. Иными словами, не считает ли экспатриарх, что в силу какихто обстоятельств данный император перестал соответствовать своему статусу? Не только царь, но и все остальные патриархи обратились к Иосифу за разъяснениями, и бывший патриарх долго объяснялся, что произошла ошибка переписчикамонаха, и в качестве доказательства продемонстрировал черновик письма к императору, где присутствовал титул «святой» при обращении к царственной особе [690].
Константинопольский собор 1368 г., изучивший дело Прохора Кидониса, лишил его священнического сана и анафематствовал – об этом событии мы тоже скоро узнаем. Как указывают исследователи, брат Прохора Дмитрий Кидонис, месадзон царя, не разделил его судьбу только потому, что это могло скомпрометировать императора Иоанна V Палеолога [691]. Кстати сказать, к тому времени уже признавший первенство Римской церкви и папы. Интересно, что в период исихастских споров друга св. Григория Паламы, Исидора лишили епископского сана в 1344 г. по той причине, что якобы тот «не питал истинного доброжелательства к императорскому величеству и был приверженцем отступника и тирана».
Нет ничего невозможного для царя, и эта истина распространялась как на политическую, так и на религиозную сферу жизни Византийской империи позднего образца. Как само собой разумеющееся, Андроник II Палеолог говорил, обращаясь к согражданам, что некогда императоры предоставили Церкви известные права, а взамен Церковь закрепила за царями право назначать по своему усмотрению патриархов [692].
Еще в XI веке византийский историк давал следующее определение Вселенского Собора: «Соборы называются Вселенскими потому, что на них императорскими повелениями приглашались епископы всей Римской империи, и на каждом из них было обсуждение веры и голосование, то есть провозглашались догматические формулировки» [693]. Но и в XV веке в греческих церковных кругах с искренним убеждением признавались особые полномочия императора в отношении Церкви, одним из которых было право назначать место проведения Вселенского Собора и председательствовать на нем [694].