Сказки темного города. Махаон
– Почему перед ним склоняются? – тихо спросила я у Дорна.
– Здесь много тех, кто в свое время подчинялся ему, когда он был еще при Валдаре на северных землях чистокровных. Стригои всегда с уважением относятся к тем, под чьей эгидой служили. Вервольф не сделал ничего такого, после чего стал бы не достоит такого уважения. Поэтому они и склоняют головы, – ответил Дорн.
– Так странно. Вервольф среди стригоев. Никогда не думала, что увижу такую картину, – задумчиво проговорила я, наблюдая за ним.
Увидев Разиэля, вервольф направился к нему и когда подошел ближе, то тот с улыбкой потрепал его по плечу, явно давая понять, что раздоры между Анваром и Валдаром его не интересуют. Вервольф же лишь поклонился в знак уважения. Между ними завязалась беседа и спустя какое-то время Разиэль кивнул в мою сторону и повел вервольфа к нам с Дорном.
– Еще одно подтверждение моих сегодняшних слов, – проговорил Разиэль, недовольно окинув меня взглядом. – Говоришь не доставляет тебе неприятностей? А Анвара кровью кто своей напоил из-за чего и ты, и твой сын едва не погибли?
Дорн гневно окинул взглядом вервольфа.
– Это не он рассказал, – ответил Разиэль. – Ты забываешь, что я знаю все и что-либо скрывать от меня бесполезно.
Разиэль и Дорн перекинулись еще парой каких-то фраз, пропитанных недовольством, но я их совершенно не слышала, во все глаза глядя на высокого мужчину и отмечая про себя, что его человеческая сторона была под стать волчьей – та же мощь, то же величие и опасность, которые просто лавиной исходили от вервольфа.
– Дорн, на пару слов, – проговорил Разиэль, кивнув в сторону вошедших в зал Лилит и Азарга.
Едва только стригои удалились, вервольф протянул руку мне.
– Мне очень приятно увидеть тебя, не пребывая в форме волка. Я безмерно благодарен тебе за помощь, – улыбнувшись проговорил он.
– Вы не о такой помощи просили меня тогда. Но Дорн сказал, что произойдет, если войдет стая в город, – грустно ответила я, протянув ему руку для поцелуя.
– Ничего. Я все понимаю. Знал бы, что здесь есть кто-то, кто дорог тебе, не просил бы об этом. А так ты поступила правильно, мальчика озверевшая стая искала бы первым независимо от того, что приказывает им призывающий. У нас в крови желание уничтожить лидера клана и его потомство, поэтому то, что ты думала в первую очередь о дорогом тебе ребенке, это нормально.
– Вам уже лучше? – осторожно спросила я, заметив на его шее свежезажившие следы от ран.
– Намного. Главное, что меня не сжигает теперь изнутри яд стригоев, все остальное-вполне можно пережить.
– И что дальше? – настороженно спросила я, прекрасно зная, что если чистокровный вернется туда, где ему по праву рождения отведено место в военном совете, то все может измениться в считанные дни, но что было в голове у этого последнего представителя чернокровной линии вервольфов, я не знала.
Мужчина медленно отпил шампанское из бокала, наблюдая за Дорном и Разиэлем.
– Я еще ничего не решил, – наконец ответил он. – Посмотрю, что на уме у нового Аристократа, потом уже буду думать о своем следующем шаге.
Я молча выслушала его, затем подошла ближе и тихо произнесла так, чтобы никто не могу услышать, в первую очередь Разиэль:
– Он вас не отпустит, если вы не убедите его в том, что будете идти одним путем с стригоями. Теперешние правители ваших кланов если и не поддерживают их, то во всяком случае не мешают губить нас. Как вы поступите? Я понимаю, что вы не обязаны отвечать. Но все же. Чернокровные всегда были за ведьм и когда вашей линии крови не стало, то год за годом наша сила сопротивления сошла на нет. Трудно противостоять им, – кивнула я на Дорна и Разиэля.
Серые глаза вервольфа задумчиво посмотрели на меня. Он отдал бокал слуге и подошел ко мне ближе, сказав при этом тихо:
– Я знаю, что вам нелегко и ты хочешь сделать все, лишь бы Махаон возродил свое былое могущество, – его пальцы прошлись по бабочке на моей ключице. – Но я вырос среди них и если я и вступлюсь за ведьм, то исключительно не во вред стригоям. А ты осторожнее выбирай собеседника на эту тему. Ты совсем не знаешь меня и говоришь такие вещи, за которые Разиэль тебе шею свернет.
– И пускай, – хрипло проговорила я. – Вы думаете, что быть в плену здесь – это предел моих мечтаний?
– А ты пленница? – вервольф прищурил глаза. – Я думал ты под покровительством Дорна, – он кивнул на мою шею, на которой красовались две практические зажившие точки от зубов стригоя.
– Он просто хотел защитить меня, поскольку его сын, Тарон, мальчик, которого вы тогда лапой придавили на площадке для боя, он очень привязан ко мне. Но Разиэлю плевать на это. У чистокровных свои какие-то требования по отношению к тем, кого можно брать под свое крыло.
– Аристократ не может держать подле себя непроверенную представительницу ведьмовского общества, с которой его не связывают кровные узы, – проговорил вервольф. – Да еще и при наследнике. Я это знаю. Такого рода связи запрещены. И что он тебе предложил? – кивнул он едва уловимо на Дорна.
– Он не отпустит меня, – я опустила глаза. – Из-за Тарона. Но сказал, что даст мне жилье и поможет встать на ноги здесь, в пределах столицы.
Анвар лишь бровью повел.
– Разиэль не разрешит этого, – помолчав произнес он. – Дорн единственный, кого отпустили в свободное плавание за последние сто лет и не думаю, что чистокровный поставит под удар своего фаворита тем, что позволит тебе, призывающей, да еще и необратимой ведьме, быть близко к нему и его сыну.
– Да кто я такая, чтобы меня бояться? – едва не застонала я.
– Кто? – усмехнулся Анвар. – Коснись ты сейчас земли и проговори пару-тройку нужных слов, и ближайшая к тебе стая волков войдет в город. Не смертельно, согласен, если стригои во всеоружии. А если нет? Если ты призовешь в тот момент, когда Дорн не будет защищен. Или Тарон. Что будет тогда? Не опасна? Как сказать. И Разиэль это знает. Это сейчас ты молоденькая девушка без амбиций, злобы, устоявшегося стремления и прочего, чем славятся воюющие ведьмы. Но что будет потом, по прошествии нескольких лет, когда эти изумрудные глаза больше не будут смотреть с таким наивным страхом и мольбой? – вервольф поддел мой подбородок, заставив посмотреть на него. – Кто знает, какой ты станешь, ведьма ковена Махаон. Разиэль боится не того, что сейчас, а того, что может быть потом и он прав. Он переживает за своего обращенного так, как ты переживаешь за того мальчика. Дорн ему как сын. И защищать он будет его соответственно его положению.
Услышав это, я напряглась, понимая, что вервольф прав. Глупо было надеяться на то, что чистокровный оставит меня в покое. И едва только Разиэль и Дорн отошли от Лилит и Азарга, направляясь через весь зал к нам, я почувствовала приближение чего-то нехорошего. В этот момент огромные часы над камином пробили полночь, заставив меня вздрогнуть от зловещего звука.
– Почему такой ужас в глазах? – поддела меня идущая под руку с Дорном Катарина. – Смотрю на тебя и не верится, что такое испуганное создание – представитель Махаона.