Вниз по кроличьей норе
Трудно было его в этом винить, впрочем.
— Мисс Армитейдж… как вы уже наверняка догадались, мы здесь сегодня для того, чтобы собрать как можно больше информации о том, что могло произойти в вечер смерти мистера Конноли. Тем субботним вечером, помните? Два дня тому назад.
Вот и фамилия Кевина выяснилась — Конноли.
— Может, просто начнем с того, что вы расскажете мне все, что считаете важным? Все, что вы могли видеть или слышать, и что, по вашему мнению, может оказаться полезным.
Ничего не ответив, я опять повернулась к окну. Я собиралась заставить Стива немного попотеть — посмотреть, из какого он теста.
— Естественно, я видела целую кучу народу, — начала я. — Сотрудников отделения, других пациентов… Все мотались туда-сюда.
— Тогда позвольте мне быть более конкретным. Как насчет половины девятого? Нам известно, что мистер Конноли рано ушел спать, сразу после ужина, так что…
Я призадумалась, но не над этим вопросом. Даже последнему тупице было бы ясно, что они так до сих пор и не сумели определить точное время смерти.
— Я не видела ничего подозрительного, — ответила я.
— Никто не болтался возле комнаты мистера Конноли?
— Нет.
Он что-то нацарапал в блокноте, но я не сумела разобрать, что именно.
— А то, что вы сами тогда делали, можете припомнить?
— Смотрела телевизор до десяти вечера, — сказала я. — Со мной была куча другого народу, так что это легко проверить. Показывали «Катастрофу» [33] и еще какую-то фигню с Антом и Деком [34]. После этого немного посидела в столовой с Шоном и Тони, мы просто болтали. И мы все еще были там, когда обнаружили тело.
Седдон черкнул еще пару строк.
— Спасибо.
— Его зарезали?
Он поднял взгляд, отложил ручку.
— Самый простой способ, я бы подумала. Как говорится, без шума и пыли.
Детектив снял очки.
— Боюсь, что на данном этапе я не вправе раскрывать детали, которые…
Я воздела вверх руки, показывая ему, что все прекрасно понимаю, хотя при общении с коллегой он мог бы и не столь упираться в служебные инструкции. На его месте я была бы только рада держать сотоварища-копа в курсе дела. Откинувшись на стуле, я объяснила ему, почему нож представляется мне самым очевидным орудием убийства, и дала ему знать, насколько легко и просто пронести в отделение любой предмет чуть поменьше новорожденного слоненка. Сказала ему, что если они ищут орудие убийства — а почему бы им его и не искать? — то им следует расширить круг поисков вплоть до больничной территории за стенами отделения, поскольку некоторым пациентам дозволены прогулки без сопровождения, и они ходят и выходят практически когда захотят.
После этого немного выждала.
Я была в футболке и заметила, как Седдон рассматривает шрамы у меня на руках.
— Я уже вам ответил. — Он опять нацепил очки и перевернул страницу, открывая чистую и готовясь принять следующего свидетеля.
— Была драка, — наконец сообщила я. — Вам никто не рассказывал? Довольно серьезная, и Кевин оказался в самой гуще. Вообще-то это я ее и прекратила.
— Когда это было?
— В среду. За три дня до того, как убили Кевина.
Мне было видно, что ему не понравилось, как я это преподнесла, но он явно заинтересовался.
— Ну, вообще-то участвовала целая куча народу, но в основном это были Кевин и Тони. Не знаю, разговаривали ли вы уже с Тони…
Седдон заглянул в свой список.
— Имеется в виду Энтони Левис?
— Угу. Иногда он малость… неуравновешенный, понимаете?
— А из-за чего была драка?
Я уже слышала несколько противоречащих друг другу историй и не была убеждена, что к случившемуся не имеет самого непосредственного отношения Лорен, но как минимум одна версия событий заключалась в том, что Кевин сказал что-то, что разозлило Тони. Что-то про Тварь, скорее всего. Так что эту версию я и выдала Седдону, поскольку подумала, что ему следует знать.
Он поблагодарил меня, что было крайне любезно с его стороны. Сказал, что я очень помогла следствию.
— Это самое меньшее, что я могу сделать, — отозвалась я. — В смысле, я в курсе, как все это происходит. Ждешь результатов вскрытия, всего того, чего там накопают ребята из криминалистической лаборатории… И остаются еще камеры видеонаблюдения, насколько я понимаю.
— Да, конечно. — Он уже закончил со мной, это мне было понятно. — Мы, разумеется, обязательно просмотрим записи с камер в отделении. Так что…
Есть! Отсутствие у него энтузиазма списывалось отнюдь не только на тот факт, что ему приходилось зря терять время, опрашивая кучу ненормальных из дурки. В нашем отделении камеры почти что повсюду, и да, имеется парочка слепых зон, но одна из камер дает превосходную картинку мужского коридора. Так что он сидел здесь, разговаривая со мной через губу и думая развязаться со всем этим делом до конца дня.
Помните, как я говорила насчет того, что ничего не бывает просто? Насчет того, что надо думать наперед?
— Ну что ж, удачи вам в этом деле, — сказала я.
Седдон посмотрел на меня.
— В каком это смысле?
— Ну, полагаю, еще никто не рассказывал вам про Грэма. — Я увидела, как он опять заглядывает в список. — Про… проблемы Грэма с тем, что за ним постоянно наблюдают.
Еще один взгляд в окно, поскольку лично мне спешить было некуда. Я была уже основательно заведена, и мне это нравилось.
— И про то, что Грэм любит делать с объедками.
9За одним-двумя исключениями персонал в отделении «Флит» вполне достойный.
Поймите меня правильно: время от времени я с кем-нибудь из них все-таки цапаюсь, но в общем и целом люди это неплохие. Бо́льшую часть времени они просто выполняют свою работу, и их вполне можно понять. Они дают тебе лекарства, проводят контрольные беседы… Следят за результатами твоих анализов и поведением на терапевтических занятиях, решают, не надо ли пересмотреть твой статус наблюдения… Да, мне не раз доводилось вести с ними беседы по душам, когда мы делились друг с другом кое-какими личными секретами, перемывали косточки своим партнерам, детишкам и чему угодно, но я все равно не могу назвать кого-то из них… своими друзьями. В конце дня они даже на обычных приятелей не тянут, и неважно, как хорошо ты с ними ладишь. Непросто сформировать такого рода отношения, какими бы чудесными они ни были людьми, поскольку никогда не знаешь, когда один из них будет крепко держать тебя, а другой втыкать иглу тебе в жопу.