Крушение власти и армии. (Февраль-сентябрь 1917 г.)

Шум все глуше, тусклее огни. Прощай, Бердичев! 
Керенский пролил слезу умиления над самоотвержением «наших спасителей» – так он называл не юнкеров, а комиссаров и комитетчиков: «Какая ирония судьбы! Генерал Деникин, арестованный как сообщник Корнилова, был спасен от ярости обезумевших солдат, – членами исполнительного комитета Юго-западного фронта, – и комиссарами Временного правительства. Я помню, с каким волнением мы с незабвенным Духониным читали отчет о том, как горсть этих храбрых людей конвоировала арестованных генералов сквозь толпу тысяч солдат, жаждавших их крови»[ 272 ]… Зачем клеветать на мертвого? Духонин наверно волновался за участь арестованных не меньше, чем за… судьбу их революционной стражи… 
Римский гражданин, Понтий Пилат, сквозь тьму времен лукаво улыбался…