Валерочка

Но это, Лидия вздыхала, мелочи. Комендантша соглашалась, мелко кивала головой.
…Игнат, Тарас, Кудрявость, Дынин и Ко смеялись, как ни в чём не бывало. Стаскивали с поезда чемоданы и сумки на перрон. Катя Моисеева записывала телефон Игната. «Двадцать три, четырнадцать, восемнадцать…». Хотя не четырнадцать, а тридцать семь. Но подумаешь – одна цифра… Игнат рассеянно улыбался. Тарас жевал спичку, поглядывая на Клару и на Ирку. Стасик Галкин стоял рядом с чемоданом, напряжённый и красный.
Олеся вертела головой.
Мокрый некрасивый рот с приподнятой верхней губой, заячьи зубы. Очки, перемотанные скотчем…
– Олесь… – прошептал Валерочка, когда они отошли от толпы. – Ты это…
– Что? – вглядывалась в его лицо Олеся.
Он был тоже при параде: под свою короткую курточку надел свежую футболку, отросший ёжик пытался пригладить. Олеся не могла понять: нравится ли ей этот некрасивый глист или вызывает отвращение? Хотелось одновременно и притиснуться к его приоткрытым губам, и ударить эти губы какой-нибудь грязной доской.
Он молчал.
Потом весело прикусил губу, огляделся.
– Телефон не дашь?
– Зачем?
– Позвонить, – не удивился вопросу Валерочка. Он загорел, плечи развернулись, вместо постоянной лёгкой радости на лице появился налёт самодовольства. «Крут,» – подумала Олеся скептически. Она замечала, что Игнат, Тарас и Кудрявость обходят тему «fuck da Sетkin» в разговорах со всякими Кларами и Катями (фу!…), хотя раньше хвалились. А приехали подбитые – и ни одного гудка со своей платформы. Сеткин сидел в столовой рядом с ними, его не замечали, не чморили, как раньше. Удивительно.
Полинка весело смеялась мелким смехом, обнимая Гену-Крокодила. Обещала звонить и писать. Встретиться как-нибудь. Обязательно. Рядом пыхтела Оля Клюева. Её Тёма куда-то свинтил, видимо, решив, что «курортный роман» должен оставаться в рамках жанра. Рядом с Олей прыгали Дынин и Пузатый, вместе с ними Клара Петрова. Она-то что забыла в этой компании?
– Дашь телефон-то? – повторил Валерочка, поправляя на плече рюкзак.
– Пятьдесят три, ноль три, десять, – ответила Олеся, глядя в его треснувшие очки. Увидела за ними глаза – светло-серые, с золотистыми прожилками. Валерочка записал на ладони. Жирно, каждую цифру обвёл.
Ну и что, что не десять, а семьдесят шесть. Одна цифра. Подумаешь.
Олеся поправила чёлку, пригвоздила к носу очки. Валерочка козырнул и пошёл к толпе.
Лидия последний раз собирала заводских ребят в колонны, весело, от предстоящей разлуки с ними, командовала и напоминала, чтоб не забыли вещи. Мальчики и девочки построились и пошли за Лидией к выходу. Загорелые, румяные, с округлившимися щеками.
– Мама! – весело воскликнул Стасик Галкин…