Железная вдова
Подняв глаза, я замечаю настоящую хризалиду бабочки, свисающую с ветки за спиной Ичжи. Боевые хризалиды названы так в их честь, потому что, как говорят, погибшие пилоты перевоплощаются в бабочек. Если это так, надеюсь, вот эта бабочка – не моя сестра. Надеюсь, она ушла далеко-далеко – туда, где до нее не дотянутся деревенские старейшины, сплетники, всюду сующие свой нос, и подонки пилоты.
Нарождающаяся бабочка вот уже некоторое время пытается выбраться из куколки, шевелясь под ее поверхностью. Наконец ей удается прорвать оболочку. Вылезает головка, потом выскакивает покачивающийся усик. И в торжественном финале она выкарабкивается из куколки вся, как распустившийся цветок.
В наших лесах бабочки – обычное явление, так что в этом зрелище нет ничего особенного.
Но когда она расправляет крылышки, я замечаю, что рисунки на них разные.
– Ничего себе! – Я выпрямляю спину.
– Что? – Ичжи оглядывается через плечо.
– У этой бабочки разные крылья!
Ичжи удивленно хмыкает, а значит, такая бабочка – не типичное явление, о котором я не знаю только потому, что я простая приграничная крестьянка.
– Брови готовы, – сообщает он и поднимает планшет, чтобы снять бабочку на видео.
Наши глаза нас не обманули. Одно крыло черное с белой точкой, а другое белое с черной точкой – как символ инь-ян. Эти бабочки так и называются, но я никогда не видела, чтобы на их крыльях были одновременно инь и ян.
– Как такое возможно? – Я глупо таращу глаза.
– Ты знаешь, что делать, когда у тебя появляются вопросы, – с улыбкой отвечает Ичжи.
– Поняла, сейчас поищу.
Я открываю в планшете поисковик, как научил меня Ичжи. Пользоваться им несложно – нужно просто ввести ключевые слова моего вопроса. Но ошеломляющий результат не укладывается в голове. Всего лишь пара прикосновений – и ты получаешь доступ ко всем знаниям, которые городские ученые воссоздали из таинственных инструкций, сбрасываемых богами в обмен на достаточно большую дань.
Я сосредоточенно прищуриваюсь, просматривая научные статьи, появившиеся в результатах поиска. Читать их гораздо сложнее, чем школьные записи Ичжи, но я твердо намерена разобраться сама.
– Похоже, если у бабочки разные крылья, то она одновременно и самец, и самка. – Я изумленно распахиваю глаза. – Так бывает?
– О да, в природе биологический пол имеет множество вариаций. – Ичжи устраивается рядом со мной на бамбуковой циновке, подобрав полы халатов, чтобы они не лежали на серой земле. – Встречаются даже существа, которые меняют пол в зависимости от своих потребностей.
– Но мне говорили… – Я смаргиваю. – Мне говорили, что самки являются самками потому, что их изначальное ци базируется на инь, а самцы являются самцами потому, что их изначальное ци базируется на ян.
Инь и ян – противоположные силы, которые, смешавшись, породили Вселенную. Инь представляет все холодное, темное, медленное, пассивное и женственное. Ян представляет все горячее, светлое, быстрое, активное и мужественное.
По крайней мере, так мне говорила мать.
Ичжи пожимает плечами:
– Думаю, нет ничего окончательно застывшего. В ян всегда присутствует немного инь, и наоборот. Это отражено в самом символе. Я тут подумал и вспомнил, что иногда рождаются даже люди вроде этой бабочки, их пол невозможно определить.
Я распахиваю глаза еще шире.
– И в каком кресле будет сидеть такой человек, если станет пилотом?
В каждой хризалиде кресла расположены одинаково. Девушки садятся в нижнее, инь, а юноши позади них в сиденье, расположенное повыше, – ян – и обхватывают напарниц руками.
Ичжи барабанит пальцами по циновке. Его тонкие брови задумчиво сдвинуты.
– Наверное, в кресле того пола, который им ближе?
– И что тогда? В какой-то момент кресло перестанет работать? – упорствую я. – Нам же говорят, что система управления строится на различиях между полами. Разве пилотирование идет не из психики? Тогда почему всегда жертвуют только девушками?
– Я… я не знаю.
Я склоняюсь над планшетом, ища обоснованный ответ, но наталкиваюсь на красный предупредительный баннер:
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО
ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ
– Ты не найдешь в открытых источниках ничего, связанного с конструкцией хризалид. Нельзя допустить, чтобы люди строили их самовольно.
Ичжи забирает у меня планшет.
Я отдаю его без сопротивления и устремляю взгляд на бабочку с крыльями инь и ян.
Женщина. Этот ярлык не дает мне ничего, кроме подчиненного положения, когда мне диктуют, что можно, а что нельзя. Никуда не выходи без разрешения. Не носи открытую одежду. Не разговаривай слишком громко или нелюбезно, вообще помалкивай, когда говорят мужчины. Всю жизнь думай только о том, насколько ты приятна глазу. Никакого будущего, знай рожай мужу сыновей или умри в хризалиде, отдав всю свою энергию кому-то другому, к вящей его славе.
Все мое существо словно бы сковано слишком тесным коконом. Будь моя воля, я бы жила подобно этой бабочке – так, чтобы посторонним было нелегко навесить на меня немудреный ярлык.
– Ичжи, а ты веришь, что девушки от природы предрасположены к самопожертвованию? – бормочу я.
– Ну, это вряд ли. Ты вот девушка, но тебя ни за что не заставишь пойти на жертвы.
– Эй! – Сквозь мрачную задумчивость прорывается смех.
– А что? В чем я не прав? – Он упирается ладонями в бедра.
– Ладно, ладно! Ты прав. – Мое лицо растягивается в широченной улыбке.
Но потом кончики моего рта опускаются.
Я не хочу жить и страдать ради кого-то другого. Я погибну, мстя за сестру.
Ичжи улыбается, ничего не заметив.
– Впрочем, честно говоря, нет ничего плохого в том, чтобы ценить свою жизнь. Бороться за то, чего ты хочешь. По-моему, это достойно восхищения.
– Ого, – вяло фыркаю я. – Тебя настолько околдовали мои новые брови?
Ичжи смеется.
– Мне не хватит храбрости солгать тебе, а потому вынужден признать – ты действительно похорошела. В общепринятом смысле. – Его улыбка смягчается. Глаза вспыхивают в лоскутных тенях, как ночные пруды, в которых отражаются звезды. – Но ты все та же Цзэтянь, которую я знаю. По-моему, ты самая сногсшибательная девушка в мире, как бы ты ни выглядела.
По моему сжавшемуся сердцу пробегает трещина.
Я не могу. Я не могу уйти, не сказав правду.
– Ичжи, – произношу я голосом темным, как дым.
– Прости, кажется, я… О нет. Это было слишком? – Он испускает смущенный смешок. – Насколько неуютно ты себя почувствовала по шкале от одного до…