Я буду сверху

Я покачала головой и выпрямилась. Милка, приблизившись сзади, с дрожью в голосе заявила:
– Менты скоро будут. Лара, так он сам или что?
– Или что, – ответила я, и добавила: – Об этом ни слова. Говорим, что приехали сюда, потому что ты хотела с ним помириться. О своих умозаключениях и проблемах молчим. Ясно?
– Ясно.
– Вот и хорошо.
Я перевела взгляд на Рамова и пробормотала:
– Может, вниз спустимся? Нехорошо как-то с покойником рядом стоять.
Милка прикусила губу и кивнула. Мы спустились вниз, уселись за кухонным столом и принялись ждать полицию. Доблестные стражи законы прибыли через час, очевидно, считая, что торопиться не стоит – труп все равно никуда не спешит.
А затем начался изматывающий трехчасовой допрос. Под конец я уже изнывала от скуки и голода, а однообразные вопросы вызывали у меня тошноту. По дому ходили хмурые оперативники, кто-то, не стесняясь, курил прямо в гостиной, стряхивая пепел на пол; другие громко переговаривались и шутили.
– Так зачем вы проникли в дом? – в сотый раз спросил у меня усталый седовласый мужчина в заляпанной кетчупом рубашке. Я уставилась на это пятно, и он виновато улыбнулся:
– Я как раз обедал, когда вызов поступил. Извините.
– Да ничего. Я приехала сюда с сестрой, она, как я уже говорила, встречалась с Рамовым, но они поссорились. Сестра хотела поговорить с ним, вот мы и приехали сюда. Рамов не открывал дверь, и Мила решила, что он не хочет ее видеть, вот и мы и… Прокрались, – я изобразила смущенную улыбку и заныла: – Господи, кто же знал, что так выйдет! Если бы мы знали…
– То что? – с интересом спросил опер.
– То приехали бы раньше! Мы могли бы его спасти, вызвать Скорую… Как же Мила теперь…
Я растерянно бормотала, заламывая руки и кусая губы. Милка в другом конце гостиной делала то же самое, только при этом еще и заливалась слезами в три ручья. Даже отсюда я слышала сдавленные всхлипы сестры:
– Максим, он… Я с ним так некрасиво обошлась… Не звонила, не писала… А вот теперь он… Думаете, это из-за меня?
Милка зарыдала уже в голос, и следователь, допрашивающий ее, испуганно встал и попятился, подзывая меня.
– У вашей сестры истерика, – понизив голос, сообщил он.
– Конечно! А как вы хотели? Она потеряла любимого, – вскричала я, а Милка завыла еще громче.
– В общем, вам нужно подъехать в отделение, подписать вот эти бумаги, – он торопливо сунул мне в руки бумажные листы, – подписка о невыезде… И еще вот… Делом будет заниматься майор Рогозин, кабинет 117. Запомнили, гражданка Лапова?
–Ага, – кивнула я, подхватила сестру и направилась к машине. Оказавшись внутри, Милка полезла за зеркальцем, обозрела свою физиономию и ужаснулась.
– На кого я похожа!
– На убитую горем женщину, – ответила я, садясь вместо Милки за руль.
Сестрица скривилась, и достала косметичку, собираясь привести себя в порядок. Пока она тщательно замазывала потеки туши, я вырулила на дорогу и набрала Агапа.
– Привет. Занят?
– Для тебя всегда свободен. Как поездка?
– Ужасно.
– Рамов не захотел с вами откровенничать?
– Можно и так сказать. Рамов мертв.
Несколько секунд Агап молчал, переваривая информацию, а потом осведомился:
– Мертв – в смысле убит? Ты видела тело?
– Видела, и даже щупала. Сожрал снотворное в убойном количестве, запил алкоголем и уснул вечным сном.
– Где ты сейчас?
– Едем с Милкой в гостиницу.
– Ментов вызывали?
– А как же. Я ведь добропорядочная и ответственная личность.
– И что они?
– Склоняются к самоубийству.
– А ты, видимо, нет?
– Нет, – пробормотала я, и добавила: – Мне кажется, Рамов не из тех людей, кто жрет снотворное, чтобы красиво уйти из жизни. Скажешь, не так?
– Скажу, что моя интуиция с тобой согласна. Вот что, Лара, – вздохнул Агап, – переезжай ко мне. Происходит что-то непонятное, и страшное. Тебе лучше не оставаться одной.
– Я не одна.
– Ты про свою Милку что ли? Брось, от нее никакого толку. Я тебе прямо говорю…
– Кто мог убить Рамова? – перебила я Агапа. Тот выругался и ответил:
– Да кто угодно. Тот же Тагалов, Топорин,  еще половина города. Может, свои же и порешали. Раз бандит – всю жизнь бандит. Они свои дела по-другому не умеют решать.
– Ясно. Я буду в городе, позвоню, – пообещала я Агапу, чтобы его успокоить. Он еще малость возмущался, но потом поутих. Закончив разговор, я повернулась к Милке, краем глаза следя за дорогой. Сестрица уже извела половину косметички, и теперь сияла, как новенькая монетка.
– Ну, что Агап?
– Говорит, что нам нужно переехать к нему.
– Перебьется, – фыркнула Милка, и серьезно спросила: – Что думаешь?
– Думаю, что Рамов мог украсть флешку, и именно за ней к нему приходили. Забрали пропажу, а потом его убили.
– А если не он?
– Тогда тоже логично. Даже если флешка не у него, Топорин или Тагалов могли решить, что она в его руках. И опять-таки – пришли, допросили, ничего не нашли и решили убить. Честно, не знаю, Мил. Все как-то запутанно.
Просто невероятно запутанно. Зачем кому-то убивать Рамова? А что, если его смерть не связана со флешкой? И Агап прав – это бывшие друзья Максима решили за что-нибудь поквитаться?
Я чувствовала себя так, словно блуждаю в лабиринте без света. Милка, несмотря на сияющий облик, выглядела не лучше – в глазах сестрицы затаилась печаль. Чтобы приободрить ее, я легонько ткнула ее в плечо и сказала:
– Не переживай. Мы найдем, кто это сделал.
– Ага, – рассеянно кивнула она.
– Ты любила его?
– Макса?
– Нет, его собаку.
– Тьфу, Лара. Нет, не любила. Но…
Милка помолчала, потом призналась:
– Было в нем что-то такое… Мужское, понимаешь? Он говорил, а я слушала, открыв рот. Его хотелось слушать. И подчиняться. И я тогда испугалась. И своих внезапных чувств, и покорности, и влияния, которое он оказывал на меня. Подумала: а что ждет впереди? Стану блеклой тенью, буду преданно ждать его дома, пока он болтается невесть где – то ли людей убивает, то ли с женщинами встречается. И бросила его.
– А он что?
– Разозлился. Пытался узнать, в чем дело. Я прямо сказала – с бандитами дел иметь не хочу. Он все понял и ушел. Вот и все.
– Может, оно и к лучшему, – помолчав, сказала я. Нашла Милкину руку и сжала ее. Сестра с благодарностью посмотрела на меня, а затем произнесла: